| ПРОБЕГ БАГАЖА |
Изначально повесть "Пробег Багажа" содержала 28 глав с их названиями, каковая разбивка в этой публикации не соблюдена: от поглавного деления текста остались только звёздочки с номерами. Повесть содержала некоторое кол-во иллюстраций "для вайба", которые также в этой публикации сохранены не полностью, ибо книга эта предназначена скорее для взрослого читателя, а иллюстрации, на мой, авторский, взгляд, требуются, в основном, для книг, предназначенных для детей. Так же поведена незначительная правка речи относительно первой публикации в 2018 г. + добавлены ссылки на некоторый "тезаурус" специализированных терминов, которые могут вызвать смешание понятий или недоумение у случайного русскоязычного читателя.
Имён Динхель старался не запоминать. Старая полезная привычка: прочитал, отметил в блокноте, отложил дело и забыл. Все имена, фамилии, жен, детей, родословные, адреса, номера машин и города в памяти хранить – голова лопнет. Формальная очистка все не снимает, своя метода всегда лучше. Запоминать их не стоит, но каждое дело все равно содержит кучу этого мусора, частями отпечатывающихся в памяти. Вот и сейчас, откладывая очередное дело, никак этого Даяса из головы не вынуть.
Даясов кругом - как пыли. В отделе и то - сразу два Даяса. Говорят, мода на имена идет полосами? Чуть подумать наперёд мода отменяет? Что с того, что имя Даяс переводится с чуждого нам жалдеса как «мощный»? Особенно хорош мощный Даяс из лаборатории химанализа – статями тварк, чуть выше прикроватной тумбочки, с аллергической кожей на шее и на груди, пошедший в химию самоубиваться назло природе. В ходе научного самоубивания выяснилось, что смена климата с родного на кондиционированный аллергичность аннулировала. Но роста это счастливое обстоятельство Даясу не прибавило. И куда ни плюнь - Даясы, Ксены и Теранги. А девочки, соответственно, Каливадис, Озмирес и Эранис. Еще Месендорис, да. Почему-то родители девочек тяготели к западным пожеланиям... Можно подумать, что родители, выбравшие для наречения своих дочерей имя Месендорис желают увидеть выросшими их - в поварихах или официантках...
Отложенный Даяс «номер два» тоже могучими статями не отличался, был средненьким размерами электриком в автобусном парке, как сейчас говорят, «гордым трудягой». Отложенному Даясу «второму» не повезло так же как и «первому» – он исчез. В вагоне автобуса. Хоть потомством тоже успел обзавестись... Имя и возраст сына фигуранта из привычной к стиранию ненужных деталей памяти уже уплыли.
Второй день Динхель вычищал из памяти фигурантов «висяков», дыша не самым приятным воздухом подвала управления, ища связи между делами исчезнувших за последние пять лет внезапно или так же беспричинно взорванных «изнутри наружу». Неизвестно чем. Просматривать дела про этих взорванных и - особенно - сопровождающие те дела документальные фотографии, с перечислением на планах местности того, какая часть тела жертвы на сколько метров от эпицентра улетела, было неприятно. Даже в черно-белом исполнении. Разнообразием картины с мест обнаружения взорванных не отличалось: тело - вразнос, кругом, на стенках и на земле – пятна, одежда, если и была – в клочья. Вещи, бывшие в руках жертв... это разнилось.
Вселяло мужества в этом перекапывании деталей осознание того, что он не один так мучается: в архивах Цтуба, Саханде и в Таг Ожардау, со своими частями пересекающихся списков, сидели такие же несчастные, запряженные в написание будущего «отказного вердикта». Задание, полученое Динхелем, предполагало, по безальтернативным и скорым итогам, подтверждение им звания консультанта по отклонениям (в запуске дел в производство). Можно было бы и без проверок добавить полосок, но у нас «так просто» давать ничего не принято – надо же подчинённого помучать! И желательно – на незнакомом для служивого фронте работ. Чтобы не возомнили о себе чего. Хорошо, что хоть не послали проверять объемы расхищения сырцовой нефти на буровые... Динхель не разбирался в промышленных сепараторах. Лучше уж эти, пропавшие.
Исчезали бесследно, с негромким хлопком, лет уже пять как, может - чуть меньше. Дела традиционно закрывались с грифом «подозреваемый не выявлен». Засуетились и назначили криминальное переосвидетельствование сразу по всем похожим пропажам только тогда, когда прямо в здании одного из районных судов Кинейды исчез пожилой судья по имущественным спорам.
Судья вышел из своего кабинета в половине третьего часа дня и, смурной лицем, проследовал под видеокамеру, направленную со стороны холла лестницы, повернул в направлении двери «генерала» и пропал в непросматриваемом с камеры отрезке пути длиной не более полутора метров. Камеру, запечатлевшую для истории уплывший за угол затылок судьи, тряхнуло и это сотрясение воздуха даже включило сирену сейсмического извещения. Противоположная камера, смотрящая на обширную полукруглую площадку перед дверями генерального и его заместителей, как всегда бывает в тех случаях, когда это требуется, была отключена. Отдел технического обеспечения суда предоставил документ, из которого следовало, что камеру, не показавшую куда и в каком виде испарился судья, должны были подключить назавтра. Ну что может случиться посреди города и суда, где охрана каждой клумбы и та - с автоматами?
В помещении суда было не только визуальное сопровождение сотрудников, но, на удивление, и термическое. Объяснялась такая забота о температуре находящихся в суде тем, что прошлый генеральный панически боялся заразиться гриппом. Следственной группе по рассматриваемому делу рассказали (и этот рассказ был тоже старательно занесён в протокол осмотра приковерного места происшествия), что прошлый «раздельный» генерал был переведен к нам «из центра» (куда центральнее Кинейду?) взамен взяткоимного, отправленного в не слишком «почетную» ссылку на западный рубеж.
Прибывший взяткозаместитель переболел этим недугом. Насколько серьезно переболел - неизвестно, но, должно быть, тяжкие воспоминания запали ему в душу. Его первым хозяйственным приказом было утепление окон. Северные края, здесь у вас бывают снегопады, понимать надо! Вторым указанием было «найти» средства на термодатчики. Которыми и оснастили коридоры здания. Благодаря этой новации охрана, бегающая по этажам на любое превышение температуры драгоценных тел сотрудников на полградуса, прокляла гриппофоба так, что через годик он слёг с открывшейся онкологией, но так следственная группа получила данные о температуре воздуха в момент происшествия. Плюс- минус милисекунды. Температура ушедшего за угол затылка была в норме, разве что на полградуса выше обычной, но волна, долетевшая до камеры, уже была на удивление теплой. Как если бы метрах в трёх от камеры включили печку. Никакой вспышки в коридоре заметно не было, никаких печек тоже.
Далее последовал еще сюрприз, обязанный внимательности одного из следователей группы: в момент поворота судьи за угол в панели облицовки, на противоположной стороне площадки, мелькнула тень отражения. Провели следственный эксперимент: тень могла появиться только если бы пропавший был одет не в голубоватый с проседью костюм, а в тёмное. Площадка освещалась матовыми плафонами одинаково ровно со всех сторон. На площадке судья был один. Динхель несколько раз просмотрел видео «призрака темного пиджака» в высоком разрешении. Никакой фигуры не заметил, но хоть что-то. По прочим делам об исчезнувших не было и того. Шагнувший «в никуда» судья нёс в руке папку, как сразу выяснили, на подпись дела, касавшегося посмертного «попила» наследниками имущества одного промышленного магната средней руки. Чем, видимо, и объяснялась повышенная температура его шеи. Но даже если судья мигом «весь вспотел», что-то вспомнив, то не испарился же он от этой мысли?!
Судья не был первым исчезнувшим юристом, захваченным на видео за несколько секунд или за считанные минуты до последнего мига. Три года назад на Долгом Лимане при сходных обстоятельствах исчез, точнее – взорвался некий Бай-Громек, тридцати семи лет. Причина, по которой разорвавшиеся на мелкие куски и исчезнувшие бесследно были объединены в один «подозрительный» список, выяснилась в ходе рассмотрения этого инцидента: одномоментно с Бай-Громеком пропал его вероятный визави, с которым он, по свидетельским показаниям, собирался о чём-то потолковать. От этого гражданина даже липких пятен не осталось. Картина, предваряющая инцидент, ни ясностью намерений, ни логичностью поступков героев не светилась. Если по судье всё было исследовано до пикселя на экране, то портовый самовзрыв с удалением из списка живых, кажется, сразу двоих граждан объединённых королевств оставался мутным как зимний туман.
★02★
Инспектора Бай-Громека опознали по «хвостовому» челобиту. Голову не нашли, хотя этот предмет трудно спутать с обычными для порта предметами, которые могут оказаться на крышах. Посетитель пирса для импортных грузов разлетелся на мелкие ошмётки в проезде между контейнерами, будто его разорвало давлением крови или каким-то компактным устройством, которое он проглотил. Или его заставили проглотить. И это разрывное вещество, судя по характеру найденных тканей бывшего на момент взрыва живым тела, проникло в циркулировавшую по венам кровь. У несчастного Бай-Громека были разорвана часть кровеносных сосудов даже в тех кучках плоти, которые остались внешне не повреждёнными. Следов известных науке ВВ на месте обнаруженно не было.
Прибыл Бай-Громек на приёмно-распределительный терминал никого из сослуживцев о вечерней поездке не известив, частным порядком, в нерабочие часы, ближе к ночи. Здесь он, непонятно за какой надобностью, встречался с Фахи дейна Мридола, бригадиром грузчиков, урамбу по расовой принадлежности да и по внешним параметрам сомнений не вызывавшим, с терминала не отходившим, но отославшим инспектора, после пяти минут разговора (как стало известно в ходе расследования), далее - к человеку, который мог что-то знать про сертификацию импортируемых в страну тонизаторов. Почему Бай-Громеку было не выяснить эту не секретную информацию с проходной? Приёмщика грузов выскотехнологичного отделения в порту звали Тони, а по документам он проходил как Нотойн Мунес, и был он - не много ни мало - представителем дистрибьютера означенных тонизаторов и ещё ряда биотронных имплантов в регионе. Нотойн был иммигрантом, не потерявшим, однако связей с преследовавшей его Родиной на крайнем западе. Так с людьми случается, особенно - с людьми торговыми. Почему инспектор шестого управления Бай-Громек сразу не отправился к этому Тони, этого у разнесённого в гуляш спросить уже не представлялось... Да и последнее дело, которое вёл вечерний посетитель, никоим образом импорта означенных устройств не касалось. А касалось оно, неприлично сказать, краж домашних животных.
Ещё живой Бай-Громек покинул береговой терминал и через пять минут прохода по порту показывался возле ангара, где в отдельном кабинете должен был пребывать означенный Тони. Но не пребывал, потому что занимался своими прямыми обязанностями - отправлял фуру с грузом. О чем Бай-Громеку народ (опознавший того по ретушфо из архива управления) и намекнул, повернув его от ворот в направлении бокса погрузки, что имелась с задней стороны того же ангара. Бай-Громек обогнул ангар. Камера, смотревшая не на приёмный туб, а на подъезд слева, отобразила невысокого человека в плаще, но без опознавательного кепи, похожего на джизхуни, отбрасывающего тень на площадку от стены. В правой руке Бай-Громек, выхваченный поворотной камерой, нес не подходящий по моде и не соответствующий его должности округлый баул с какими ходят выездные доктора. Потом камера провернулась за угол, а когда вернулась на прежнее положение, инспектор уже покинул сектор её обзора.
Около туба отправки товаров Бай-Громек так и не появлялся, свернув в ряды оптовых контейнеров, стоявших на площади перед тубом в несколько рядов и в три этажа. Между скирдованными контейнерами шли «улицы», достаточно широкие для того, чтобы там умещался разворачивающийся погрузчик. Проходы эти временные прожекторами не освещались и никакими следящими устройствами оснащены не были. Камера отметила время прохода Бай-Громека с секундной точностью, поэтому не сложно оказалось установить, что водитель грузившейся фуры услышал заинтересовавший его хлопок, похожий на выстрел, минут через десять после того, как инспектор зашел за контейнеры. Хлопок был достоточно громким для того, чтобы заглушить завывание погрузчика. Выбравшись из кабины, водитель прошел вдоль бронированного фургона к погрузочным воротам. Здесь он узнал, что прекрасно знакомый ему Тони зачем-то отлучился, отойдя «пять минут назад» к контейнерному городку. Машинист погрузчика хлопка не слышал. Площадка отправления освещалась режущими глаза прожекторами лучше, чем днём. Единственная теневая зона на площади была в контейнерном складе. Водитель фуры, Шандо тийн Эла, красномордый детина, прошел вдоль стены белого ангара, обнаружив на нем темные пятна против третьего прохода. Он и оказался первым свидетелем, обнаружившим то, что осталось от Бай-Громека для судмедэкспертизы. Чемоданчик Бай-Громека исчез так же как и его верхний орган для увенчивания его шляпой.
Представитель дистрибъютера в проходной не появлялся. Экспертиза следов его группы крови на месте самовзрыва Бай-Громека не обнаружила. Сразу по извещению о ЧП территорию порта закрыли, все грузы, выходящие со станции, стали подвергать усиленной проверке. Конечно Нотойн Мунес, знавший терминал лучше пришлых полицейских, мог бы покинуть порт, но с чего вдруг? Тони был хорошо зарабатывающим иммигрантом. За ним в Шоло оставалась записана квартира, купленная в рассрочку с молодой почти женой, счёт в банке, так и оставшийся не востребованным и прочие радости жизни. Нотойна объявили в розыск как главного свидетеля и подозреваемого. Безрезультатно до сих пор: не бедствующий на чужбине эмигрант как на дно Свинцового моря канул. Плыть до него там недалёко – всего-то пару сотен километров. Может так и ушел. Никакого упоминания о цепном перекрытии акватории лимана Динхель в протоколах не нашел.
В деле Бай-Громека, кроме нелепого маршрута перемещения ночного визитёра, была еще одна непонятная деталь: на территорию порта отдыхающий инспектор приехал на наёмном такси, поймав его посреди города, в деловом квартале. Расплачивался инспектор не картой, как это привычно делать всем полицейским, а наличными банкнотами. В растрепанных кусках заскорузлой от засохшей крови одежды не нашли ни единого носимого документа, ни единой купюры. Не найдена была и платёжная карта. Представить, что кто-то из портовых или водителей извлек эти деньги и не нужные им именные документы из лоскутов окровавленной материи? Таких предположений не выдвигали даже коллеги покойного из Шоло, упустившие многие моменты, которые можно было бы успеть отметить по свежим следам. Обыски на квартирах у обоих сгинувших в порту – разорванного и исчезнувшего – никаких интересных находок не добавили. У чорхуни (получившегося похожим на свою единственную генетическую четвертинку) Бай-Громека осталась такая же частичная хуни жена, ныне вдова, уже покинушая земли ОК вместе с двумя детьми школьного возраста.
Судя по небрежности составления протоколов и по количеству следственных упущений полиция Шоло не отличалась профессионализмом. Или Бай-Громека нун Малахата (взглянуть, где это) на тундрах не слишком любили.
На этом представители юриспруденции среди пропавших заканчивались и начинались граждане с профессиями попроще. Поколебавшись вторую половину первого дня изучения материалов, Динхель лопнувшего от подскочившего давления северянина (с разыскиваемым с ним до кучи Нотойном Мунесом) из своего списка выкинул. По соображениям слишком множественного несовпадения. Лыко не в строку. Северянам хотелось списать и закрыть это дело навсегда, подогнав под любые санкции, отвращающие доследования, но других двойных исчезновений, да еще и со столь халтурно проведенным горячим расследованием, в череде дел не было. Да и все «мокрые» дела списка надо бы, по правилам классификации, рассматривать отдельно - агрессивные игруны, в экспозицию которых надо внести прецедентные указания, разнообразием поведения не отличались. Но кто ж ему такую вольность позволит? В коллективный список это дело внесено, значит столичный кабинет уже всё предначертал.
Сначала, решил Динхель, откладывая папку с портовым делом на нижнюю боковую полку, надо попытаться понять, что срабатывает по большинству случаев, потом как-нибудь в готовое представление впишем нагрузочные трупы. Не первый год замужем за управлением Динхель уже усвоил, что в некоторых случаях раздражать высокое руководство подозрениями, даже шестнадцадь раз обоснованными, становится себе дороже.
Отвязавшись от кровавого лимана трехлетней давности Динхель позволил себе ослабить внимательность, думая о постороннем.
«Солдат закона дожен быть универсалом!» , полагало руководство королевского управления борьбы с правонарушениями, злоупотреблениями, с организованной и аутичной преступностью. Монетный двор даже отразил этот принцип тасования кадров в почетном знаке сменных директоров управления «Карающий Универсал». Почетный знак люди называли «кар-кар» или «карун» . На нём был изображен гипертрофированный мускулатурой молодой бог в традиционном головном уборе с клювом, делающим его похожим на ворону, поднявший над головой мировой арбуз Ува. Не успев привыкнуть к одному типу преступлений, стражи законности перебрасывлись на другие участки фронта борьбы за дело Права. Такого цирка до войны не было...
Ещё руководство любило переименования и сокращения тех отделов, которые, на его взгляд, не оправдывали содержание себя. Названия менялись, суть оставалась. Полиция как была полицией так и оставалась, назови того полицейского хоть государственным послеживателем хоть быком комолым. Госконтом третьего ранга вместо капитана полиции Динхелю назваться было непривычно, но в документах приходилось. «Был задержан, оттиск, гос.конт.ом тэрэ, предупреждён о том, что оказанное сопротивление... наказуемо общественным штрафом в пользу сирот» . Про сирот в отчётах не писали, но - госконт... госкот... госскот...
Динхель подозревал, что последнеее переименование было продиктовано желанием министра выглядеть дружественно относительно восточных соседей. Теплые - до ожёгов - отношения с конфедератами, почти задымившиеся после Видуйского инцидента, ничуть не мешали делать государственные реверансы в сторону вечного геополитического братства, немного подпорченного стычками на почве разно понимаемых прав природопользования. «Утренние хуни нам не Враги!» Не... не враги. Всего лишь хозяева положения. Последнее экономическое дело, успешно доведенное до посадочного конца группой, в которой служил дознавателем Сенон Динхель дин Эган в отделе борьбы с контрабандой, было связано с переправкой драгметалов под видом радиоактивного лома соседям из братского «народа утренней зари» . Задержание с поличным производили на границе, впритык к железнодорожном мосту, через который состав с драгоценным ломом, преодолев километр мелководной, но широченной реки, попадал на земли «друзей» . Тепловозный пилот, неведомо какими путями проведав, что на последней станции перед границей поезд задержат «до-прояснения-деталей» то ли сам решил кинуть груз, то ли его заставил сопровождающий. Ядерный ЛПК отцепился от состава прямо на перегоне (оказывается, у современных модулей была такая конструкционная возможность) разогнал таран и, снеся створки старых еще затворов, увел силовой модуль на мост. Старший группы захвата потребовал по кабелю от той стороны развернуть примыкающую к дружескому берегу станину. Там даже ухом не повели. Модуль учесал на дружеский берег; никого из локомотива службе безопасности не показали - ни машиниста ни сопровождающего груза, брошенного в паре километров от границы, хуни не выдали. Экологически некондиционный локомотив вернули, прицепив вторым к составу, пересекшему речное море в обратном направлении. Дело перешло в разряд дипломатических претензий...
Еще руководство временами спохватывалось и разгоняло подразделения, где скапливалось слишком много тепла в отдельных креслах.
Тут явно чувствовалась рука прокуратуры, управлению не подчинявшегося, но ответственной напрямую перед минфином. Вот последним, как выяснилось, разогнали, простите, "переформировали" отдел по предотвращению межрасовых конфликтов, в просторечии «о, мрак» . До разгона во мраке мрака сделали единственную знаменитую вещь – большую настенную интерактивную карту мировых межэтнических взаимодействий. Тыкаешь телескопической указкой на этнически- идентифицируемую фигуру и она начинает дергаться, изрыгая клубы дыма и посылая очереди дружелюбия, летящие в стороны соседей, как ближних так и дальних. И те, в ослабленной ярости, отвечают взаимностью. В итоге одного тычка по мишени вся карта минут на пять заполняется многоэтажными проклятиями и натуралистически показанными услугами наёмников (по нейтрализации друзей в подарок богам) ...
Сотрудники, особенно молодые, получали зависимость, сравнимую с наркотической, зависая у стенда и создавая международные конфликты со многими неизвестными. Обнаружение этого безобразия генеральным мраком, вышедшим к народу на шум особо жаркого обсуждения, кончилось тем, что он приказал её занавесить, оставив демонстрации дружбы народов всего Тшахона для больших праздников.
Самым устойчивым отделом управления, никогда на памяти Динхеля не менявшим подчиненности, был ОПЭК - отдел противодействия экономической коррупции. Название отдавало идиотизмом, что не мешало ОПЭК стоять на всех шести ногах. Причиной такой устойчивости, как небесосновательно подозревали не только в народе, было то, что ОПЭК с секторальной коррупцией боролся возглавляя её. Виллы руководителей ОПЭК соперничали по роскоши и защищенности с семейными гнездами пяти основателей военно- экономического союза, положивших начало объединению совражеских королевств в империю.
Динхель дочитал историю очередного исчезнувшего, защелкнул папку и наобум вытащил другую из груды, вываленной на стол.
Человек с уже ставшим традиционным именем Даяс и с фамилией в рифму Шатбоаз, трудившийся водопроводчиком – Динхель прочитал дважды, потому что поверить в такое совпадение с первого раза не получилось (родители Даяса пошутили?) – месяц назад пропал в трубе городской канализации. Ушел проверять течь и не вернулся. Напарник у Шатбоаза попался совестливый и не робкий. Он прошел трубу насквозь. Течь обнаружил, Даяса – нет. Ни останков – труба была отключена от сети, только на дне оставалось немного воды от прокачки, ни челобитов, ни инструментов, ни одежды.
У пропавшего Шатбоаза осталась жена с двумя детьми – старшим сыном и младшей дочкой, искренне безутешная по причине потери кормильца и в наследстве не заинтересованная по той, причине того что у пропавшего остался младший брат, проживавший в другом городе, который и наследовал квартиру. Как там решили брат покойного с вдовой оставалось за кадром – в деле была отсылка на номер решения суда по имущественным вопросам, подниматься и идти проверять Динхелю не хотелось. Он выписал номер дела в блокнот, приписав «мотив: квартира - сантехник» со знаком вопроса.
★03★
Напарник Даяса подозрений не вызывал (да и если бы убил, то куда он девал тело?) , наверху ждали другие члены бригады. Даяс мог бы вылезти и уйти неизвестно куда, кинув напарника, жену и детей, только став бестелесным невидимкой. В то время, когда Даяс отправился в трубу с галогенным прожектором на аккумуляторах и с перечисленными отдельно инструментами, его напарник осматривал коллектор, как того и требовала его задача. Через некоторое время после ухода Даяса, как написано в протоколе допроса «меньше, чем через пять минут», напарник почувствовал резкий перепад давления, дуновение в спину, но не придал ему значения – в канализации часто такое случается: то там спустят воду, то здесь, откроется колодец, пропустит сифон воду, вот воздух и шатается. Спохватился напарник только минут через десять и спросил по провисающей связи, что там Даяс нашел.
Работали без респираторов, потому что в респираторах надо лишние движения делать, а к запахам сантехники и водопроводчики уже привычные. Оба прослужили городу порядком: исчезнувший Шатбоаз шесть лет, а его товарищ - и того больше. Все свидетели исчезновения – тот напарник и бригада - допрошены и оправданы за неимением состава преступления. Дело закрыто «до прояснения вероятных сопутствующих обстоятельтств и обнаружения мотивов», вырыть из долгого ящика и вынести вердикт... когда гриб спляшет и споёт. И не под фонограмму.
Динхель отложил очередной «висяк», выщелкнул кассету из стойки дешифровщика и просмотрел в том же выборочном порядке еще десяток аналогичных кассет, изредка делая, по собственному ощущению, бесполезные выписки в блокнот. Большинство дел описывали призошедшее как под копирку: в течении пяти минут человек, на поверхности, под поверхностью, на воде и однажды - в воздухе, иcчезал. Иногда с останками, но чаще - без. Мотивы если и просвечивали, то смутно и главное – было не понятно как неизвестный злоумышленник расправлялся с жертвами, откуда брался и куда изчезал сам. От этого набора висяков даже не попахивало, а прямо разило игрунами, но никто пока не слыхал об игрунах, захватывающих человека мгновенно.
Эффект «взрыва изнутри», который явно наблюдался в ряде дел, с исчезновением частей масс в никуда, бывало, возникал при «фокусных проколах» или «пробоях». Этим редким видом физической магии владели писатели, боги, мифические небесные кракены, чуть менее мифические тварки и твонки, показывали такие фокусы настоящие хуни и настоящие урамбу. Талассиков всуе лучше не упоминать. Остальных надо опрашивать и не обязательно, что они соизволят чего рассказать. Дело-то подсудное: иголочный прокольчик вызывает дикую трату энергии, похожую на взрыв противотанковой мины. А не хлопок, «то слышимый, то не очень», шина лопнула или дверью шарнули... При магических проколах лучше не присутствовать в тактильной близости, а отбежать заблаговременно на километр. У атеистов «почвенников» считается, что проколами на Ув была занесена жизнь, потому что не с неба же она выпала?!
Физическим и понятным вариантом прокола было собирание лучей света Ошона линзой в точку с целью переноса его энергии прямо на поджигаемый предмет. В большинстве районов суши Тшахона такое «сбирание» было невозможно, но в высокогорьях, где люди жили только в пещерах тварков (или твонков?), этот фокус показывали. Чтобы перенести массу взрослого человека отсюда не важно куда, нужно вмешательство богов или писателей. Остальные вряд ли потянут. Зачем и где потребовались столь разные, по всем параметрам, фигуранты?
Пропавшие «с концами». Список из пятнадцати оцененных... Что у нас по их последним перемещениям, принятиям внутрь, по делам их и прочему, хоть как-то учитываему?
Только сначала - испылённые жутко. Их всего-то три во всей компании. Откладываем к шатавшемуся по заполярному порту инспектору, искавшему там сбежавших по тундре ручных тюленей.
Официант в столичном ресторане. Взорвался при выходе с кухни к клиентам. С заказом на тележке. Начальная версия – бандитские разборки, глушитель, разрывная пуля или нательное СВУ. Официант, парень 19 лет ( выше среднего роста, худощавый шатен, человек более, чем на 75%, студент второго курса государственного колледжа путей сообщения, житель округа Цтуб, из служащих, не привлекался, средне здоровый, характеристики... ) получил на кухне закрытую тележку с заказом в 18 часов 20 минут вечера четверга, вышел в коридорчик и по левой полосе, прокатил тележку около восьми метров и повернул направо, к самораспахивающейся по сигналу «гида» работника двухстворчатой двери зал ( видеокамера, номер, кадры ). Не успев отойти трех шагов от створок ворот, взорвался. Очевидцы – все посетители ресторана – полтора десятка человек и два работника из персонала. Пострадавшие, кроме самого официанта, только от шока. Все 17 человек перечислены... Протоколы... Ни у кого из тринадцати человек подходящего оружия не найдено... Достаточно плотно – столица, как никак...
Что-то тут с арифметикой... Почему это если всего – 17 человек, допрошены - тринадцадь? И что это за «подходящее для совершения... оружие»? А какое найдено? Два работника. До приезда наряда много чего могли сделать и припрятать. Хотя им некогда было – такой переполох сразу поднялся! В зал камеры не смотрят – конфиденциальность клиента берегут. Тирш с ними со всеми!.. Еще столичным сыскарям не доверять?! Что у них в заключении? Остатки СВУ не найдены, первоначальная версия не подтвердилась.
Остальное – так же как у Бай-Громека. Третий «лопнувший» - женщина.
Домохозяйка. Преклонного возраста. Выгуливала тюленя... Краденного, поди? Не тюленя, жаль, а отоколобуса дубравного. Удостоверение содержанца семьи, родословная, «графитно-оливковый, пятнистого перемежания». Что у него с перемежанием? Фото кошака прилагается. Здоровенная зверюга... Не краденная, Бай-Громек, прости, пролетаешь... Зачем бабке кошак, понятно – частный дом, кругом лихие твари бродят. Кошак-то тоже не молод – 12 лет. Ого! Пенсионный страховой полис кошака не прилагается? Пожилая дама, на отоколобуса, кстати, похожа... Подобное к подобному... Из зажиточных... Так... Это все не важно... Хронические болезни... Какой у неё был сахар в крови при жизни?.. Матрона не бедная. Электрокар с кузовом, лесок. Хочу на рыбалку. Опять ворота. Подле всех взорвашихся - большие двери.
Вот она - связь!... Остановись. Не сходи с ума - неделя есть.
А сам котяра погулять в лесок выбраться не мог? Животина пожилая, но не инвалид же?... Мохнатый свидетель взрыва, вывозимый понюхать свободы, отоколобус ты... Оливковый... Зря я так: животный умный и не трусливый. После того, как матрона хлопнула собой, не успев в тот лес войти, это котяра вернулся к людям, доорался и доскрёбся до соседа покойной, тоже - немолодого, и чуть ли не пинками приволок его на место происшествия. Она жила одна? С котом? Ага... Вот: дети, внуки... Ох, ты ж... Сын, КГОГ, ОШИДС, звание... Ветеран? Потом... Дочь: всего лишь инженер-швейник. Имущество отошло сыну. С котом.
Акты, расписки, понятые... – Динхель взвесил на руке дело. – Накопали. Фото с места. Что-то кажется знакомым. Два холмика, посредине - как всегда, привычно уже... На пожилую матрону упала скала-невидимка. Это что за ленточка на кустах висит? Поводок от кота? Такому котику цепь нужна. С гидравлическим усилителем.
Машинку её тоже забросало... В городках обычно трактора, а тут – такой мелкоколёсный пузырёк. Забросало, закидало нас песком. Батарея притаилась за леском... Ох ты жарит батарея, как Ошон по спинам греет, нам добраться бы до брода хоть ползком... Вон он - лесок, в двух шагах на фото, выше по дороге. Не доехала... Деревня на болоте стоит? Поселок ундин? Где тут план? Точно был... Вот он где. Да... Ворота там – за тридевять полей. Посёлок на холмах, но дорога в лес - через ложбинку в кустах. Махонькую такую, на карте почти не заметную... Зачем же она там останавливалась? Не понятно. Ехала бы себе и ехала, вон прямо в тот лесок. Мадам была из хуни? Нет. Захотелось донором побыть? Сахар в крови... Ну, сахар. Повышен. – Он склонился над картой. – Остановиться в таком месте, это отдаться гнусу. Она же не манул. В тронутости матрона замечена не была. Или что-то приключилось с двигателем или была какая-то другая причина затормозить. Никаких камер, природа... Дело такое объемистое, что можно подумать... А почему оно такое объемистое? – Динхель перевернул несколько панет, дойдя до разделительного листа. - Сын, наследовавший дом с манулом, оказывается, тоже куда-то делся. С год назад. А далеко ли?... На Чанчидаре, пропал. Розыск... Чистая проформа. Это же Чан. Там все может быть... Только три года и повладел эксп. д.т. ОШИДС этим домом... И теперь дом чей? Его сестры? Что-то с этим делом запутано, но... Попробую покопать. Есть что. – Он еще раз взвесил на руке дело, укладывая его поверх всех самовзрывов.
Лопнувших надо выделять в отдельное дело, если без сильного трепета за карьеру. Эксперты, которых загрузили по первому же внутреннему взрыву вероятными причинами такого способа переправки своей души в чероги нежного судейства, привели четыре твёрдо техногенно- органических причины, по которым живой организм может так рвануть. Даже если не припутывать злонамеренных кьяна...
★04★
Осталось двенадцать испарившихся в момент.
Один – отошедший на пять минут «нетипичный» иммигрант Тони. По нему пара листиков. Что, вообще ничего не известно? Информация о постоянных сотрудниках - в собственности инвестфонда пятибуквенная абривиатура без гласных, копия по запросу во второе управление, отдел натурализации... Фото. Самодостаточный такой, уверенный в себе, деловой Мунес. Почему я его себе в виде клерка представлял? Иди-ка ты, оптимистически смотрящий в будущее, пока отлеживаться...
Минус Мунес... Одинадцать?... Двенадцать, к сожалению. Подкинули вчера, «осчастливили» всех кандидатов, вытащив из регионального производства и одарив всех свидетельствами из детского садика... Этот детский лепет я послушаю после обеда, решил Динхель.
Самое весёлое – лесник, простите, «смотритель заповедника». Кто может знать куда пропал лесник, большую часть времени живущий вне контактов с обществом? В лесники и пасечники идут люди вообще склонные к мизантропии... Исчезай круглый год – никто в мире глазом не моргнёт. Этому леснику приспичило исчезать на свой день рождения, который он решил бутилированно отметить в местном кабаке с батальонными друзьями. Не отметил - не успел. А нечего было к людям выходить, зверь лесной! Сидел бы себе в имении... Объективных видеоданных никаких, только показания ветеранов. Ноябрь 4018-го года.
Динхель, глянув на часы, выложил на очищенной от отложенных дел части стола «пасьянс» из карточек фигурантов.
Одинадцатый номер - пилот. Что «рождены пронзать небесный купол»... Кому купол, а кому - одеяло... Чтоб вояки, да расписались в том, что они чего-то не понимают?...
Десятый номер нашего парада похищенных – кассир банка. Запись момента исчезновения: есть на что поглядеть!
Девятый номер: инженер от какой-то фармацевтики. Есть свидетель исчезновения, который несёт какую-то чушь.
Восьмой номер – моторная лодка, ночной лов, никаких свидетелей кроме рыб, но этот случай скорее «в нагрузку».
Седьмой номер – нянька в детском саду. Шестой – водопроводчик, пятый – электрик, четвертое место – гримерша, третье – кудрявый пахарь, второе место – судья в призраке темного пиджака.
Пока – все. Не надо приманивать, не надо!
Первое место по пику неожиданности занимает пилот военной авиации, унесённый духами неизвестной природы прямо в воздухе. Изначально расследовалось одинадцатым управлением, то бишь - военной прокуратурой. Порасследовали полмесяца и развели руками. Часть данных засекречена – что-то он там испытывал, относительно новое... данные самописцев всё же в деле оставили. Высота, скорость, прочее... всего шесть графиков... Реактивная авиация, машина код – по запросу через ШКВС. Поехал уж запрос. Пилот. Молодой ещё, тридцати нет, на фото - белобрысый парень, с уставно-мужественным выражением лица.
Машину вернула АСАП [▼]. Открывали аварийно же, в присутствии экспертов из тройки. «Запись с потолочной (внутренней) видеокамеры №2». Было бы прекрасно кабы она наличествововала у нас! Изъята эта запись сразу после приземления тройственным лицом. И запрятана в сундук тайного сыска... Что в темном подвале хранится. Температура, повреждения. «Герметизация кабины в целом не нарушена». Так «нарушена» или «не нарушена»? Что за дикая формулировка? Заказ на все засекреченные данные, заручившись всеми допусками послан в семь утра. – Динхель взглянул на настенные часы. - Вторая половина дня пошла. И сколько ещё часов они его будут рассматривать? Со всех сторон...
За что духи унёсли пилота? За дерзкий вызов небу? «Облачное яйцо»? Пару раз Динхелю приходилось это атмосферное явление кайна даже видеть. Кадастрировано, ранг опасности: случайный... Фро Ляскисная неопределённость: или хлопнет, или - не хлопнет. Появляется «от ничего», конечно. От «иррегулярного косвенного возбуждения интерферационно-волнового стасиса». Текущая официальная «физическая» теория...
- Почему, р-р-растак твою деревню, опять трубу прорвало?!
- Так, это... Как оно? Ик! ИК-ВИК! Наука, панимаш, говорит...
На ветер и проникновения в свой объем явно не реагирует. Размерами от неизвестного - до полукилометра, больше всего похоже на выросший гриб-дождевик. Висит такое яйцо, снесенное в тучи, белое в глубоких, издали – глобоких, шербинках... Сблизи этих щербин или пятен не видно ни с какого угла... Эксперименты показывали, что в объеме яйца может испариться вмиг всякое летающее. Если его туда впустить и помариновать в объеме больше трёх-четырех часов. После того, как в засечённом «отложенном яйце» замариновали до полного удаления из этого мира списанный высотный «белый» бомбер, эксперименты на проверку, того «что ещё может стырить яйцо?» прекратили в категорическом тоне. Но «яйцо» – всеядно и невежливо. Никаких машин «яица» пока не возвращали...
Потный судья за углом... Водопроводчик в трубе... Электрик в автопарке...
Третее место – «Утро в деревне».
Ранняя птаха над лугом щебечет:
В поле выходят,
Расправивши плечи,
Буйною силой, как реки полны,
Дин Ивергарста младые сыны... [▼]
Овощная ферма округ Сипот, Ванакуш. Там же осадки! Дезактивировали, наверное... Ага, сертификат, золотая печать. Контроль ВО... Индекс. Объезд территории... Около семи утра с потравой... Формула... Нет, это пусть химики... Заключение... Не взрывоопасное... А это тут при чём? В маршруте карте - двенадцадь отап обсева, но обсев не по всей площади. Да и кабарра с ней... Прошел пять полос, потравы осталось на две. Как-то неровно, но я сельскохозяйственную академию не кончал – им виднее. На первой четверти шестой полосы... Откуда такая точность на ферме? План точек и растров визуального слежения. Да... Пахарь в поле идет за быком, погоняя скотину кнутом. Картина Гвалли нун Рунци «Утро на пашне». Ты тоже не далеко ушел от стереотипов. Но «простительно нам». Рыбачим на озерах, а на Пеплах только сомов с бородами искать. Ванакуш Припепельный.
На первой четверти шестой полосы – видео прилагается! – машина остановилась, что в программе обозначенно не было. Дежурный... Дежурный по чему? Фермер припахал дочку на слежение за работниками или за чем-то другим? Зачем там вообще дежурный? Ничего такого раньше не встречал. Водитель сам не знает, что ему делать? Дочка на это нарушение режима обработки угодий внимания не обратила... Если «не обратила», то зачем об этом писать? Кабина закрыта, фильтры опущенны, никого и ничего внутри. Владелец фермы там же, сразу вызвал полицию, терпеливо ждал, пока они прибыли на полосу и вскрыли кабину. Далее - заключения анализов, взятых на месте... Фотографии кабины. Кабина не хуже, чем у других. Следов борьбы не обнаружено... Следов токсичных препаратов... К тому тиршу. Приборная доска... Что-то мне здесь не нравится... Ага! А почему комбайн... Или как эта штука должна называться, остановился? – Динхель оторвался от фотографий и, невидяще глядя вбок от экрана, в задвинутую дверь, вспоминая, останавливается ли трактор, если отпустить педаль сцепления. Безусловно. Но что-то в этой панели не нормально. Флажок на холостом ходу. Так и должно быть. Давление в шинах. Да, это не вол. Стеклоочиститель наддувом... Выключен. Месяц – четвертый, утром пыли нет. Общий вид машины.. Где? – он пролистнул несколько фотографий назад, до колёсного жука, стоящего посреди поля под «жуковозкой», снимали объект с подлёта – чистый, почти блестящий, игрушка на скатерти. И никакой заметной запыленности. И с земли уже – тоже. Почва вон - влажными комками. Гнуса там не так много как у нас, чтобы его сдувать... Всё «не то». Глядим внутрь. Первый снимок внутрь пустой кабины, ещё снаружи. Вот он. За что же тут глаз цепляется? А если с водителем... Двигатель фырчит. Так, а чем это он фырчит, если...
★05★
Динхель вгляделся в снимок. Прилежный фермер машину до прибытия полиции не открывал. Или всё же... не настолько прилежный и - открывал? Никак не проверишь... Видео бы... Так есть же видео, точно. Я всё еще на волах пашу. Если только круговую видеорегистрацию по аварии не отключали.
Посекторный обзор фермер не отключал, но разрешение оставляло желать... многого. Владелец, приехавший к остановившемуся трактору - это надо было видеть! – на древней двускатной телеге, впряженной в каурого битюга, крутился около вставшей машины достаточно долго. Дверь у комбайна скользящая, что-то там бликовало... Можно было её чуть отодвинуть и пролезть внутрь, можно.
Еще на видеорегистраторе можно было разглядеть, что перед остановкой комбайн, до того степеннно ползавший по полю, похоже что качнулся. Вроде как в яму попал. Переехал её и встал. На фотографиях, сделанных полицией сверху и с земли никаких ям или камней ни позади, ни перед машиной заметно не было. Ровно. Мохнатым покрывалом - голубовато зеленеющие всходы с разлапистыми фигурными листьями – ботва корнеплодов. По следам - приглажено траками, попадаются комья, но явно отпавшие с колёс. От чего восьмиколёсной машине было качаться, да так, чтобы было заметно на камеру, отстоящую от корпуса жука в поле не меньше чем на километр?
Где там камеры?
Меньше. Там, оказывается, вышки. Это так называется – посекторный обзор. На углах четвертушек стоят. Там же и ветряки. А почему тогда разрешение такое паршивое? Потому что – экономия. Покрутившись возле машины, царь фермы вернулася на колею дороги, дошел до штуковины, которую Динхель поначалу принял за художественно подвешенные на решетчатные вышки мусорные баки и, забравшись под такой бак, провел там некоторое время. Телефонировал в контору, чтобы полицию вызывали.
Динхель оторвался от экрана – уже глаза болели, вдохнул воздуха, закинул ладони на затылок и откинулся на стуле, прикрывая глаза. Трактора ли, волы ли всё одно – деревня!
Географию охвата он проверил еще вчера. Часть точек пошла коллегам из других городов, но никакого рисунка привязанности феномена, кроме того, что ему нужно было хоть минимальное население – даже вон лесника зацепило - не прослеживалось. И этот список фигурантов был рассеян по последним пяти с половиной годам, с уплотнением к текущему году с севера на юг и с запада на восток, от пепельной границы до говальского леса. Даже учтённые...
Динхель глянул на часы – спуститься... Нет, я же в подвале – подняться. И перекусить. Сколько ещё ШКВС надо на раздумий? Кто у меня дальше?
Гримерша в Саханде. Человек, девонька 18 лет, не красавица, труппа... Название... Певица – не слежу за модой... Между выходами её хозяйки к публике. Хозяйка та перепоручила своему импрессарио из под земли вырыть – без грима она страшна. Даже в полутьме... Тот первым последнюю фиксацию объекта розыска и нашел. В таком шалмане могло бы никаких видео и не быть. Камера черного хода, там сбоку - туалетные комнаты. Вот объект проходит в эту комнату и – всё. Камера над входом с жесткой фиксацией, на сцене в шалмане шумно. Ничего кроме подрагивания от басов в таких местах никогда не слышно – это Динхелю приходилось почувствовать. Запись из шалмана можно было и подделать, вырезав любой кусок. Там даже индикатор времени пустой. Запись на рулон... Выдоить из этой фиксации ничего нельзя. Можно попробовать покопать связи, родственников... Откуда гримёрша хоть родом? Из окрестностей Саханды. Друзья, враги, мать, школа, приработка... Малополезно.
Два среднестатистических Даяса. Электрик в автопарке оставил после себя чемоданчик с инструментами. Видео «последнего шага» до пропажи для обоих работяг отсутствуют. В гараже единственное фотографирование, иногда, производится на въезде и выезде, для страховых компаний. В обозначенный отрезок времени выехало несколько автобусов. Если Даяс-электрик сошел с ума прямо в салоне и сбежал непонятно от чего, то уехать на одном из них мог бы, наверное, незамеченным. Хотя вызывал бы немалое удивление водителя-контролера...
Кто остался? Отдыхающий на водах... Ночной клёв... Но не завидую я ему, почему-то... Лодку на шлюзах нашли. Утонуть мог? Мог. Фамилия-то у фигуранта какая – Надамахни! Надо вот, машу... Принял «для сугреву» и - бултых? Фото... Краснокожий «красавец», хулиганство и дебош, а на морде - ни царапины... Когда же это его делали-то? Вроде бы тип урамбу... 53 года... Значит, накрывается подозрение, что в компании только люди... Если он вообще тут не «левый».
Восьмой номер - воспитательница в детском саду. Там был хлопок, даже вспышка... Около десятка косвенных свидетелей. Жаль – все детишки... Чего они порассказали про ноньяс? Вернусь - гляну.
Девятый номер - лаборатория рекламационной (вторичной) сертификации лекарственных средств, выпущенных в продажу под государственную ответственность.
«Скажите, отчего меня тошнит? Я сьел всего лишь на две таблетки больше, чем было написано в рецепте!»
Кейлев, это столица округа Сембур, отдел НФК, Онид Цайрухент Ди Ширам... эммм... – этот из Провинции – фамилия на две строки... Специализация - инженер имплантационной остеохирургии ... Что это такое, если по-человечески? По-человечески это всего лишь чипорез, «резчик по репе», как у нас в народе говорят... Конечно - мужчина, горские народности же. Что-то настораживает... Что делал чипорез, «токарь», в отделе физиологической сертификации? И почему лаборатория - сначала, а потом - область? Мы уже переехали к дзофа? Там у них всё навыворот пишут. Онид этот... Так он не сембурский, оказывается! Командировочный... И не там исчез, куда его послали. Онид этот пропал в отделе, куда ему и пропуска-то не должны были выписывать! Пометим и отложим.
Десятый номер – классическая «загадка трупа в запертой комнате». Только без трупа. Банк, конец смены... А ведь утром ни разу мои фигуранты не исчезали... Помечу-ка я это – сверить. Кассир- ревизор. Очередь шла себе шла и остановилась. В боксе, который был заперт изнутри – автоматический засов. И этого бокса ревизор не покидала. Сначала забеспокоились клиенты банка, потом сами сотрудники. Они там друг друга не все видят... План помещения... Закрытый бокс, фактически - сейф... Двери так просто не открыть – считка. Мониторинг всех действий на запись. Это вкусно. Что мы видим?
Если ШКВС принимает все решения с той скоростью, как по запросу о лётчике, то нас можно брать голыми руками.
Ничего мы не видим. Отматываем до плотного шевеления... А хорошо бы, чтобы перманентную «ошибку флюида» , наконец, покрыли и излучение человеческой фигуры отмечалось автоматически. Стоп.
Сидит кассир, камера смотрит на сидящую сверху, сзади и чуть сбоку, в обзоре – все денежные операции и, виднеющийся за панорамным окном, клиент. За пуленепробиваемым окном. Окно высокое, с дырочками понизу. Это все привычно. «Безопасность и такт» . У ревизора волосы прямые, черные, немного матовые, прическа с короткими «подростковыми» косичками. И сиреневый беретик. Она говорит с клиентом, чеки, бумаги, купюры, ящик выдвижной, сейф слева, под столом. На кассирше безрукавка плотненькая, под ней темно-синяя - как это называется? - рубашка, блестящая накладными рисунками, с укороченными рукавами, оставляющими кисти рук свободными от одежды, и когда она тянет руку к сейфу под столом видно, что на левой руке – что-то вроде татуировки. В комнате-сейфе - сейф. А в том сейфе, поди, еще и секретное отделение есть. Безопасность на высочайшем уровне.
Рассталась с клиентом. Нажала на приподнятом над столом тёмном пульте, справа, подладонную кнопку- грибок, похожий на военный ключ сирены. Отбой номера очереди? Нет, там это как-то иначе устроено. Сигнал о технологическом перерыве? Женщина прячет бумаги по ящикам, отодвигает стул, а он там на колесиках, вот как... Кажется, собирается встать.
Перед кассиром – под окном два экранчика, но без клавиатуры. Это я уже знаю, было у нас такое дело – связь-монотор. Как этот, только еще с бухгалтерскими программами, с дублированием. Справа еще и сканер, вон, громаздится. А под столом еще педаль вбок. С таким раньше не встречался, надо бы почитать зачем она там. Стены в комнате подернулись искрами, а фигура женщины - наоборот, сразу вся укуталась тенью как зимней шубой с капюшоном и этот контур поблёк. Внутри его выбелились пятнышки. За мгновение шуба превратилась в остаточный «призрак засветки», растаяв без следа. Пустой стул. Не испарилась, а скорее «стёрлась».
Стоп. Ещё раз. Очень медленно, по милисекундным шагам.
↑ མགོ་བར། ↑ _.|._ ↑ དཔེ་དེབ། ↑