III
Скорость продвижения состава Терангом не улавливалась. Лес, подушки, протоки, рогоз. Иногда мимо проплывали завалины, обросшие мхом и, выеденные насекомыми, высокие отрухлявившие обломы деревьев. Стояковый лес тянулся метрах в двухстах от полотна, перемежаемый пустыми полянами. Создавалось такое впечатление, что строители специально проложили путь по самому обводнённому месту. Странный выбор маршрута. Этим своим впечатлением Теранг поделился с Мессуди.

- Ещё три года назад тут была поднятость. Болота наступают. Всё проваливается, заливается. Сейчас ещё холодные окна пойдут. – предупредил удивление напарника доктор. И верно: среди заливов с берегами из  кочек стали показываться места, подальше от взгляда, но всё же заметные, с матово отблёскивающим тонким льдом. Последнее выглядело в это время года нелепо – воздух снаружи прогревался не менее чем до двадцати градусов. В лесу обычно прохладнее, это и сам Теранг знал, но чтобы вызвать такое такое разрежение? До льда?

- Ледянки эти глупыши ваши строят? – Теранг представлял себе глупышей, которыми по привычке упрощать любые имена, могли называть тут каких угодно обитателей, от кого-то вроде водяных пауков до беглых тостеров. Паутины диких арахна, как говорили восточнее Цтуба «в нос», на южный манер - арангда, над кустами и кочками тоже виднелись.

- Не мои, а местные. – отрёкся Мессуди. – Глупыши это такие вроде рои. Блудные. – он не был многословен. - Ледянки растут над зерновыми ямами. – совсем непонятно «объяснил» Мессуди. – У вас в Ванакуше зерновушек не было?
У Тернага в мозгу щёлкнуло. И прощёлкало несколько раз.

- Я не из Ванакуша. Семья происхождением из Аргава. Нет, там никаких зерновушек, окром маленьких палёвых птичек, так назывемых. Почему это вы решили, что я с Вант?

- Потому что учился. – объяснил Мессуди таким тоном, что можно было подумать, что предрасположенность к образованию должна озарять его белый плащ внутренним светом. – Вы же дейн Парваф, а Парвафы или близкие им Паржавы, насколько я помню из генизы палатного собрания, никак не могут быть общинным именем. Отсюда ясно ваш род – переселенцы...

- Дедукция вас подвела. – Теранг мило улыбнулся, каковая «милота», возможно, была скрашена матовостью освещения из не самого чистого в составе КРД окна. – Род наш, верно, не вполне общинный... – «Можно было бы и точнее сказать», подумал он, - Но это было давно. – обрезал он выставку семейных камей. – Имение было, ваша правда. Потом в Королевствах случилась Реформа...

- И появилась приставка. – так же мило, но утвердительно улыбнулся киддин Мессуди.

- К чему эти генеалогические воспоминания? Из Аргава семья после Реформы перебралась на южный Ирим. И  «дейн» прирос оттуда, если уж поднимать камни. Да и ведь каждый клан в какой-то мере - род.  – прекратил дедуктивные опыты собеседника Теранг. – Вы так и не рассказали, что Вашего папа занесло в наши углы. – немного грубовато перевёл он «стрелки» во вскрытии семейных тайн и основ происхождения.

- Да нечего рассказывать... – Мессуди посмотрел в сторону, потом в упор на госконта. – Дед происходил из Ошильдена. Как вы верно заметили, из хонто, самые что ни на есть. Потом возникло удобство перебраться в Кидон, отсюда папа уже стал киддини. Выучился в биологиста-нутрициолога, в роду были травники. Потом выросла потребность в этой специализации в Киле, мы и переехали в Углы.

- Биография ущте. – вставил слово Теранг.

- Взломщики - ничем не хуже других людей. – походу заметил Мессуди, упомянув прирождённый «дар» и развиваемые способности ущте разбираться в разных механизмах через «заднюю дверь». – У папа несколько лет была ассистентка ущте - очень ловкие пальчики. Те же рамбаки случаются умными, что нам с вами и не снилось, но приспособленность... – Мессуди извинительно относительно урамба спустил ладонь к полу. – Отцу, когда практика в Киле только начиналась, часто требовался массаж клиентов. Это сегодня массаж, благодаря нашим предкам и вашим восточным соседям, воспринимается как нечто скорее постельное. Да... У отца была практика, снимали полдома в Углах, что еще рассказывать? Учился я уже в Столице.

Теранг сообразил, что Мессуди, как многие выросшие в Старой, Цтуб за столицу с заглавной не считает. И в этом была своя правда – Цтуб до «Столицы Королевств», с древними штандартами и церемониями, не дотягивает. Цтуб это урбанистической мегаполис, агломерат башенных имений, больше напоминающий промышленные города хонто. Для полного сходства только порта не хватает. Хотя даже такой район, с названием «Порт», есть.

* * *
Пройдя по полной воде широким наплавным настилом, состав вышел на пляж, заселённый валунами и живностью. Первыми вспорхнули птички мелкие, за ними светлые, напоминающие чаек. От поезда, неуклюже заваливаясь в щели между камнями, рванули прочь блестящие спины тварей, напомнивших  Терангу крокодилов Дента. Местность перед этим лежбищем никак не намекала на смену климатического пояса, поэтому Теранг смотрел на рептилий с недоверием пассажира общественного транспорта, обнаружившего в городском автобусе указатель «Места для бобров пенсионного возраста».

- Ничего себе... -  только и отреагировал он. – Не припомню, чтобы тут ещё и подпекало.

- Я тоже, первый раз когда проезжал, подумал, что крокодилы. А температура средняя, теплее, чем на Варра, но не юг. Это леопардовые вараны. Случайная популяция. Смотрите на ноги.

Проверять длину ног не-крокодилов Терангу оказалось поздно – замусоренный пляж с длинохвостыми рептилиями оборвался невысоким яром плотного кирпичного песка, прорезанного широкой ложбиной колеи. Леопардовые вараны, или кто это был, по этой ложбине не поднимались. Когда край ложбины опустился ниже окон стало видно, что поверху идёт низкорослый кустарник без лесных лиан. Дальность простирания этого кустарника обрывалась в полусотне метров от взора унылой и беспросветной стеной явно человеческого дизайна, с равномерно торчащими над ней столбами, между которыми виднелись натянутые горизонтально провода высотной изгороди. Как понял Теранг, забор этот принадлежал птицеферме и животноводческому комплексу, лежащему по пути в Давем.

Вдоль забора этого, вскоре приблизившегося к полотну метров на двадцать, ехали минут пятнадцать, так что стало казаться, что весь оставшийся путь до усадьбы кнайда Давема этот пейзаж и останется главным развлечением пассажиров, любующихся окрестностями. Иногда внизу этого забора обозначались трубы, выходящие наружу и ныряющие под невысокие мостики, по которым проходило полотно. Внутрь вагона с пассивной потолочной вентиляцией стала проникать вонь, всегда сопровождающая птицефабрики. В противолежащем купе окне тянулся такой же забор. Некоторое время Теранг гадал, каким образом осуществляется человеческая связь между двумя зазаборными странами – уж не подземными ли коммуникациями, пока поезд не прошёл под настолько широким мостом, что показалось, что он вьезжает под землю. С шириной этого моста цеховики не поскупились.

После моста количество путей и одноэтажных хозяйственных построек, подступивших к полотну разрослось – поезд втягивался на сортировочную станцию. Некоторые нитки путей поднимались по склону и уходили в появляющиеся ворота, прорезанные в стене.

- Большое хозяйство. – заметил Теранг. На показанной ему карте было обозначено транзитное поселение, но границы его тогда его не особо интересовали. Тут же обнаружился городок, превращённый в барабан птичьего волюдрома. Вся окрестность была перетянута струнами проводов, от которых уже рябило в глазах.

- Долина ещё крупнее.
Дефтер Мессуди сидел, откинувшись на жёсткую спинку, полуприкрыв глаза, в полумаске с респираторным «рылом». Слова речи звучали сдавлено.
– Из поезда вы ещё местной усадьбы и завода не увидите. Там проложен трамвай. – поведал он.

- И куда всё это сбрасывается? – Теранг имел в виду многочисленные трубы, чувствуя, что пытается изобразить инспектора по сохранности окружающей среды. Вот-вот начнут каменеть хунейские уши. Вопрос был, однако, скорее риторическим. Недалеко же тёк ядонесущий Нозай...

- В каскады, ясное дело. – буркнул Мессуди в маску.

Предположение доктора было настолько же логично, насколько и технично, но визуализируя карту Теранг никаких поверхостных и неприкрытых каскадов не припоминал. Конечно, на той карте, всё таки не технической, а с коммуникационным уклоном, их могли и не обозначать. Хотя по протоколу карта третьего управления была составлена подробнее карт лесничеств. Их поезд скрипел и шорхал, переваливаясь по рельсам и заметно покачиваясь. Теранг понял таким образом, что видимая искривленность рельсов зависит от нагрузочных и тормозных «гармошек», вынуждающих рельсы гнуться туда, куда им позволяют гнуться профили. На станции стояла пара-тройка составов. По прохождении их поезда один из стоящих, кажется, дёрнулся на водно-рельсовую нитку. Подумалось, что если тут каждый день такая плотность загрузки нитки, то у проточных варанов спортивная жизнь, полная стресса и беготни.

Миновав недолгую стоянку, где несколько пассажиров покинуло вагон, впустив волну не настолько вонючего, более пряного воздуха, в котором были перемашаны оттенки бронзянки, масла, дезинсептика, оддушек, поезд вскорости опять вошёл в поворот, хотя и без звукового оповещения. Замеченные Терангом на платформе люди были одновременно в накомарниках и респираторах, напоминая тряпичных кукол без лиц. За несколькими колеями путей наблюдался короткий состав светлых вагонов, с какими-то припособами на крышах. Вероятно, это и был местный трамвай, упомянутый доктором.

Опять выросли заборы, из-за которых в этой части местами показывались деревья. Он сообразил, что забор мог окружать площадь шире самого поселения, включающего птицефабрику и служить скорее ограждением всего поселения от русла рельсового пути, не снабжённого собственными желобами. Но скудность обозначений виданной карты, не показывающей местный трамвай, например, удивляла. Опять же: где-то рядом должен проходить стебель высотной передачи... А вот и он.

С правой стороны ветки проплыла арочная конструкция, скрывающаяся за притолокой окна. И осталась недостаточной для восприятия умом. Потом поезд ещё чуток довернул и над мелколесьем, мимо которого сейчас набирал ход поезд, за прятавшимся в отдалении опостылевшим забором, увиделась прямая струна сквозь небо, протянувшаяся над этим лесом, и висящая, казалось, почти параллельно нити бронзянки. Теранг протянул взглядом по этой небесной струне вдаль и опустил взор долу. Без какого-либо заметного перехода лес, окружающий колею, затемнел, уплотнился множеством елей, пихт и буроватых талисов. Растительность вдоль ветки сменилась на травостой с метелками высоких краснеющих цветов. Переход беспоясного мелколесного окружения окраин человеческих селений к тайге оказался настолько резким, что у Теранга возникло желание отвернуть катушку кино на сотню кадров назад и убедиться в том, что он не уснул на те секунды, когда рассматривал тёмную небесную струну. Так, наверное, и возникала легенда о серебряных драконах Утомы.         
* * *
Он оторвался от окна, навевающего мрачность, и посмотрел на соседа напротив. 

– А вы бывали в Кидоне? – внезапно спросил его доктор Мессуди Наулишке, стянувший полумаску на шею и приоткрывший глаза. – В Габалей, например?

– Бог миловал, – вырвалось у Теранга. – Я бывал в Иркреше. – Он и сам не понял, зачем ему понадобилось соврать. У хонтэ было настроено много городов, но в Иркреше Теранг, тогда ещё не полный госконт, бывал только по планам и фотографиям, приняв участие  в одном незначительном расследовании.

– Ну да... – буркнул тот. – Кидон по-современности... Для экстремалов.

– Туризм не развит. – грустно обозначил не случившуюся моду Теранг. – Но и в урахс тоже не много желающих посетить места былой славы.

– Там осталось много... Чего. – непоследовательно адвокатировал «забитый Рахс» Мессуди. – Амбиции политиков часто разрушают культуру, но...
«Но «Культура это сооружение, выживающее вне политики». Знаем» - вспомнил известное высказывание Теранг. Хабалей, как было принято произносить название в ОК, славился до войны химическими заводами и «Долгим парком» - почти десятикилометровой аллеей запруд, приспособленных, удивительным образом, к очистке стоков этих предприятий. Хабалей и до известного заражения славился техногенными «особенностями» микроклимата, не самого приятного для туристов, хотя и с экологическим «Долгим парком». – Вы о Сбросовом?

– В какой-то степени. – подтвердил Мессуди. – Там был секрет. Мы мальчишками ещё узнали. В каждом озере была цветная вода, покрытая куполом. И цветной пар. И подсветка, как у электрочайника. – он провёл пальцем на столике между собеседниками воображаемый круг в полутьме. Не у всяких чайников есть такая подсветка, но Теранг понял о чём речь. – Цвета разные, потому что реактивы... Всё спускалось каскадом к Губе, последние были уже без куполов, только с круговыми сводчатыми анфиладами.

Теранг видел фотографии. Для него этот образ «Долгого» новостью не был.

– Так это - для вида. Там внизу под аллеей шла целая система подземных отстойников и под цветными пузырями куполами были верхние части этих бассейнов. И там, внизу, и крутились всякие реактивы, которые нагревали крышки, что были днами этих закрытых прудов. А когда надо было чистить эти бассейны, то из этих наверховых куполов туда воду спускали. В видимых бочках только вода была, почти чистая. И подсветки всякие... Так было по инженернной задумке. – он примолк. – Но «что-то пошло не по плану».

Теранг ждал продолжения детских воспоминаний. Он и не помнил сколько лет было «Долгому парку». Мессуди где-то сороковник... В челобите вписано, но не прерывать же сейчас напарника «Ой, обождите, дефтер Наулишке! Позвольте-ка выяснить ваш точный возраст, я как-то забыл проверить ваши гражданские данные».

– В общем, там под куполами самостоятельно развились колонии всяких бактерий, – вздохнул доктор. – То ли от излучений Ошона, то ли ещё от чего... И цвета...

– Ошон в Габалей? – позволил себе усомниться Теранг, перебивая Мессуди, предавшегося воспоминаниям. «Живнотворящий Ошон, версия тысяча вторая».

– Да нормальный, яркий Ошон. – после небольшой паузы просветил доктор, открыв глаза совсем на бодро. – Вы что думаете – раз север так всё затянуто? В Габалей такие ветра... Один ириф... Всякую облачность за полдня уносит к тиршевой матери на Ласкет. И небо желтит как в пустыне, там дюны восточнее, вечная была проблема. Как этот ириф задул – все. Окна закрывай, трубы забивай, дыши через банг... И без него кожа дубела у рыбаков. Как выделанная такая кожа становилась. – он сжал над столом кулак. – Дубовая. Короче, вода под этими куполами стала не той, что была по задумке. – Без интонационного отрыва от просвещения «кратковременно отдыхающего» напротив него когента по части особенностей побережного климата довоенного Кидона растолковал гид Мессуди. – Каскад в цветах должен был идти-то в просветительство: от ядовито-оранжевого до нежно-голубого... 

– И какого цвета стал береговой бассейн? – полюбопытствовал Теранг, прервав задумчивую паузу доктора. Он не нарочно этого не знал. Приходилось только слышать выражение «радуга Долгого парка», когда имелось в виду, что у клиента в башке всё перемешалось.

– Видимый? Жёлтого. Как гладкая сера. – вздохнул Мессуди. – Верхний остался бурым, хорошего такого химического насыщения цвета стоков. Оранжевый разложился, но там хотя бы относительно понятно, что произошло. Всего их было девять... И десятый шлюзом, в Губу. Должно было - от жарких к холодным... Посередине образовался багровый, хатт знает почему. Реклама очистных через шесть лет после запуска каскада стала рекламировать что-то не то... – доктор саркастически приподнял брови. – Подцвет водо-расстворимый убрали, всё и так уже стало цветным как сон кислотондера...  А подсветка осталась в том цвете, которую вмонтировали...

– В смысле – «осталась»? – Теранг не полно уловил трагедийность рассказа. – Эти стеклянные крышки были уникальными: не сменить, подсветку обыкновенной белой не сделать? Ремонт каскада в планы не входил? 

– Да я не очень в курсе, тогда ещё мальчишкой был, только в школу пошёл, говорю же. – дефтер Мессуди напомнил, что у дефтеров тоже было детство. – Мы про те трубы узнали, сказка рассыпалась. Про реактивы я потом уже выяснял, студентом. Может средств на ремонт не выделили, может быть была какая-то конструкционная уникальность. Режьте - не знаю. Цвета дикие помню. Подсветки включали. Сточная канализация, настоящая, под парком работала. Так я к чему это вспомнил? Этот кавардак загрязнений стал отдельным культурным явлением, мемом. «Визитная карточка» Габалея - что? Дикий Долгий парк.

– Не только... - Теранг отвёл взгляд, вспоминая, что он знает о Хабалее. Получилось смотреть в окно. Мрачный лес успел немного прорядиться, на холмиках виднелись светлые конусы, похоже - бокарт.

–  Да, сейчас уже специальная инфекционная больница. Чудеса избитой природы на развалинах комплекса. – доктор махнул рукой. – Но это всё новое, в культурный слой не вошедшее. И этот, парк, кажется, не повредило.

- А мародёры? – резонно возразил капитан Теранг. – Безвластие там, в какой-то степени, до сих пор.

- Что – «мародёры»? Бросьте. – Мессуди тоже был резонен, но с позиций скорее нормального человека, чем многознатного. -  Кому нужны пропитавшиеся всякой дрянью бочки, купола и фильтры? Что с ними делать? Под теплицы использовать? В которых вырастет неизвестная петрушка.

- Ну... – разговор о культуре и культурных мемах. Теранг понял Мессуди, но не был уверен в том , что культурный мем возникает случайно, в ходе наслоения технологических ошибок. – Сдвинутых экспериментаторов - пруд пруди. Может быть кто-то и хочет вырастить бешеную петрушку?

* * *
Темнохвойный, ощутимо влажный, низинный лес упорно тянулся по бокам полотна, подступая порой к самым окнам. Как тут работал «радарный нагруз» локомотива Теранг не представлял. По его ощущению на первом же изгибе штанга должна была задевать ветки елей, круглых пихт и всякую скорее травянистую растительность, вздымавшуюся, однако, на рост десятилетнего ребёнка. С другой стороны, возможно, что колея тут приподнята – по дну и бокам состава ничего не шорхало как прежде, между станцией пересадки и болотом. Несколько раз мимо проплыли купины кустов, по впечатлению похожих на лопуховые репейники-переростки, но с розовато-желтыми цветами свечками. Теранг не считал себя знатоком лесной растительности восточного края Королевств, а в окрестностях Цтуба растительность была скорее поляной, лесостепной. На больших протоках Ярвеха и тамошних островах такого не встречалось, он бы запомнил.

После рассказа Мессуди о его родине разговор закончился, доктор сидел с прикрытыми глазами, возобновлять общение Терангу не хотелось. Ещё наобщаемся, желательно - по делу. Индустриальные останки кидонского Поморья его не привлекали даже в историческом описании, тем более, что в современности эти остатки превратились, в большинствое своём, в гротескные развалины.

Индустриальной современности севера хватало на нижнем Чадаре, где Терангу приходилось бывать по делам. Сколько их не раскрашивай и не прошивай дома застеклёнными балкончиками в стиле хонто, более радостными от этих украшательств они не становились. Хотя на вид и были светлыми, выбеленными. Но формальный цвет построек это одно, а человеческое впечатление – другое. От былой роскоши «Старины Киля» остались одни воспоминания – в карантине поддерживать строения в надлежащем виде сложновато, заниматься этим некому, если хотеть что-то там строить, кроме поднятых над почвой сфер отторжения, то легче снести ветхое и возвести новые фундаменты.

Спустя минут двадцать перемещения со скоростью километров тридцать в час от силы, темнохвойный лес с их стороны прилегания оборвался как отрезанный по лекалу и между этой бровкой угрюмого ельника и более светлого лиственичника, из далей, как мельком увидел Теранг, уходящих с понижением в голубеющий  горизонт, выпросталась дорога с - на удивление твёрдым на вид - покрытием, напоминающим из окна светлый асфальт. В купе стало светлее – по краю полотна потянулось шоссе, с вездесущими белёными столбиками и «плотинками» водопропускных труб. За покрытием трассы тут следили. На карте, виденной в Управлении, шоссе с твёрдым покрытием, идущего вдоль полотна обозначено не было, такое бы капитан запомнил. Дорога, по которой ему отказано было добираться до Давема должна была идти с другой стороны полотна и нигде это полотно не пересекать.
«Да туда ли я еду?» только закралась безумная мысль в его голову, как шоссе закончилсь, можно сказать, у широченной чёрной бочки, скорее даже здания в виде бочки, которую светлая дорога в какой-то мере огибала, расходясь площадью. Здесь же обнаружился столб силовой фермы, уходящий в необозреваемые выси. За бочкой был переезд, проплывший мимо шлагбаумом и, прямая как струна, белеющая трасса, уходящая в том же направлении спуска, откуда светлая дорога и появилась.

От бочки с опорой вдоль колеи теперь тянулась прохожая тропа. За этой тропинкой, обнажающей песчанную почву, было разнолесье, не то чтобы болотистое, но густое, тонкоствольное, неаккуратное и лишённое той серьёзности, каковой дышал ельник. Поезд совсем сбавил ход и плёлся со степенностью пешехода. Локомотив пискнул, тонкая дорожка влилась в грунтовку, идущую уже уверенно вдоль колеи. И навстречу поезду выплыли столбы многослойного забора. Забор этот был в высоту метра три, он был основательным, из поставленных косо, относительно внешней стороны, мерных сеток, увитый поверху спиралями колючей проволки. Где бы человек не проявлялся на долгие годы, он строит забор и увивает его сверху колючкой.

Неожиданно для приготовившегося было вставать к выходу нетерпеливого горожанина, поезд дернулся и ускорился. За забором, параллельно путей, лежала дорога, уже явно асфальтированная, и вдоль неё всякую видимость окрестностей заслоняли долгие приземистые здания с округлыми крышами, выглядящими как склады. Поезд, будто очнувшися от дремоты, набрав ходу резво катил вдоль этого забора и наборной дорожки, идущей по внешней стороне ограждения складской зоны, пока не нырнул между «выпрыгнувших» навстречу окнам двух глухих стен, устроивших во внутренности вагона тоннельную ночь. Выезд из тоннеля показал большой объём мелких домиков, уходящих вниз по склону к прикрытому туманом дальнему лесу. Тут уже игрушечный поезд стал тормозить по настоящему, со скрипами, гладко постукивая по стрелкам. Внутри поселения было несколько путей, высокое депо с открытыми воротами, в стороне виднелиась группа двухэтажных зданий из красного кирпича, вокруг вокзала растительность была в основном кустарниковая, в клумбах, в невысоких оградах и облицовочном камне.

Доктор зашевелился, открыв очи и доставая из своей небъятной сумки накладную сетку накомарника. На шляпе с ремешком Теранга это приспособление было встроено в поля и кольцо бурнусом, окружающее тулью. Надеваем шляпу, поднимем очки, щёлкаем застёжкой, все удобства разворачиваются и ложатся на грудь и на спину. Лучше жить там, где мошкары нет, но платят больше там, где она есть. Состав, мотнувшись на стрелке, подъехал к высокой платформе, потянувшеся по правой стороне вагонов и, конечно звякнув, прибыл. Доктор Наулишке застегнул свою могучую суму и с кряхтением стал себя завьючивать, придерживаясь за поручень. Теранг, глядя на эти мучения, поинтересовался, что такое он везёт – разобранный самолёт или стратеограф?

- Примерно. – с минимумом весёлости ответил Мессуди, завьючиваясь. – Это ортопедексы. – Видя, что товарищ явно его не понял, расшифровал. – Ортопедические экзоскелеты с накопителями. Два. По заказу.

- Ортопедия? Она вам тоже по профилю? – Теранг опустил накомарник, пропуская тяглового доктора вперёд по проходу, поднимая и свой чемодан. У последнего были лямки, превращающие его в коробковый рюкзак, но ещё успеется, если придётся. 

- Это не по профилю. Это за проценты. – Мессуди прошёл по проходу для скотины, хорошо вписавшись в него с сумкой и первым ступил на бетонную платформу. – Но с налаживанием плотного контакта этих штукенций с заказчиками я точно разберусь. 

* * *
Поселковая контора виднелась от вокзала, если можно назвать разветвлённый тупик с платформами и длинными складами этим городским словом. Контора насчитывала этажа три, судя по возвышению над одноэтажными бараками и вела к ней улица ширины городского проспекта. Венчала административное здание округлая метеобашня, конусом подпирающая облака на фоне окружающей двухэтажнай застройки. Неподалёку от этой главной башни над домами возвышалось ещё два башнеобразных строения этажей в пять высотой, чем городская архитектура центра Давема ограничивалась. Вдалеке и, судя по рельефу, ниже станции, в дымке проявлялось нечто высокое, сдвоенное. Водонапорного резервуара в окрестности или не было, или он скрывался благодаря углу рассмотрения, за домами. В небе над недалёким холмом, покрытым кудрявящимся лесом, над домами с серым и краснеющим сайдингом, носились стрижи. Перепончатокрылого корма им тут хватало: никаких сетей на привычных сетчатых вышках над посёлком видно не было, только над некоторыми домами лениво крутились рупорные шары. Если не знать, что эти матово поблёскивающие сферы покрывают некоторую площадь «бъющим» насекомых полем, то можно подумать, что их заставляет вращаться слабый ветерок, поднимающийся к холму из долинной части поселения. Ветерок этот доносил до платформы пойменную удушливость, «пряность» силоса и всё это перемешивалось с дубящим запахом смолы.  

В электричестве в Давеме можно было, кажется, купаться: у станции стояло стадо грузовых электрокаров на подзарядке, воспользоваться которыми для приезжих оказалось возможным за приобретаемые в кассе жетоны келевийского казначейства. Эти жетоны напомнили столичному капитану, что он пересек границу КБК и пребывает на территории соседней административной единицы землевладения, на что кроме герба на жетоне не указывало ничего. Приезжие наменяли этих жетонов в карманы, погрузилились на кар и поехали к конторе с метеобашней.

Административное здание посёлка представляло из себя образец утилитарной и обезличенной городской архитектуры посреди персонализованной малоэтажной застройки. Всё в нём было понятно до скуки, за исключением конкретных отделов, отходящих от центрального дома в светлой облицовке и метеорологической башни, вздымающиейся над третьим этажом с антеннами и шариками. Парадный вход в основной корпус отделялся от центральной площади широкой оградкой и газоном, протянувшимся вдоль фасада. На площади перед зданием стояли зарядные стойки, увенчанные полушариями стренденов. Рядом с частью стоек парковались местные электрокары малой вместимости, для парковки маслянного транспорта была отведена противополжная часть длинной площади, представляющей из себя расширение проспекта местного масштаба, по которому Теранг с Мессуди, арендовавшие мелкоколёсный четырёхместный кар со сдвижным пузырём прикатили от вокзала. При входе в вестибюль первого этажа Терангом была обнаружена несочетающаяся со столичной привычностью деталь, показывающая, что здесь вам, всё же, «не там»: пропускной тамбур, отсекающий мошкару от внутренних помещений.

За тамбуром с убойной для насекомых «подсветкой», открылся обыкновеный городской холл с бактерными панелями в подвесном потолке, лестницами, указателями по направлениям, многими стеклянными дверями, панно-мозаики плана местности и под ней - стойкой регистратуры, к которой гости Давема и приблизились. Мессуди, поздорововшись без сложностей с облегчением опустил свою сумку на кафельный пол «под базальт», Теранг представился поднявшей на них глаза даме средних лет с представительской причёской в официальной форме. На приветствие дама ответила, что им поступала такая телефонограмма, сличив текст какого-то объявления прямо перед собой в невидимой Терангу части конторки с полученным представлением от Теранга. Любопытно, что никаких сличителей челобитов тут не было, кроме тех камер, которые он заметил в дезинсекционном кубе. Дама поинтересовалась тем, чем прибывашие собираются заниматься сразу.

- Работать. – сообщил Теранг тривиальнейшую, как ему казалось, цель посещения кнайда. И следует  направить его с господином Мессуди в больницу, где сейчас находится пациент, с которым ему и предстоит этим заниматься.

V
Мес пожелала пану капитану не заблудиться и укатила по улочке. А Теранг повёл двухместный кар с кузовком одиноко вниз, используя, в основном, тормоза. В одном месте пришлось прервать прямолинейное скатывание по наклону, точнее объезжать значительный кусок проспекта, кардинально перегороженного щитовым забором. Объезд обозначался фосфорными стрелками по широченным временным плитам, уложенным объездом, как показалось ему, давно и плотно. С края объезда стояли приподнятые над землёй на столбиках пешеходные мостки. Оставив позади эту перегородку, капитан недолго ехал между какими-то утлыми домиками с  припавшими к почве хозяйственными постройками, но досточно быстро достиг забора «с арочками». Справа от забора тянулся бульвар, напомнивший Терангу рассказ доктора об очистном «Долгом парке». Не доёзжая до труб и бульвар, и проезд пересекался под мостами руслом зашлюзованного канала, спускающегося из неведомых высот и уходящего в забор с приёмной выемкой. Место здесь было равнинное, воды по каналу струилось скудно. Вдоль труб, сквозь которые было не проехать, Теранга вёл к яру запах от коптильни. 
* * *
«А полиции тут заниматься, по обычному, нечем» размышлял Теранг, руля по «завокзальному» проспекту в обратный подъём после разговоров с дегустатором Льяржем со спорадическими присоединениями его приятеля, в аромате пандусов с рыбой. «Если кто-то непонятный появляется, ничего при этом не совершая, это ещё не преступление. Полиция включается в случае заявления о пропаже кого-то нужного. Ненужный никому, не участующий ни в каких социальных контактах, может пропадать, разрешается. Пока нет заявления о незапланированном исчезновении гражданина, которого предлагается искать с помощью государственных средств его обнаружения, то никому до этого гражданина дела нет. Для инициации ОРМ нужно заявление кого-то озабоченного этим исчезновением. Как правило это исчезновение гражданина, которого предлагается поискать полиции, сочетается с какими-либо ценными утратами комфорта, связанными с пропавшим. Умел что-либо пропавший, недоступное для того, кто обращается в поиск, мог что-либо открыть, чего другие не могут, или владел чем-либо... »

Бывают неожиданные обращения в полицию. Классика хрестоматийная: однажды, несколько десятков лет назад пропал слесарь, делавший отмычки для многих воров, предпочитающих пользоваться услугами специалиста. Он и официально занимался ключами и подрабатывал тем же. Клиенты огорчились. Жил мастер по ключам, подходящим ко многим замкам, бобылём, всецело отдаваясь работе, в том числе на дому. Приходят к нему клиенты заказать полезные в их быту наборы, потому что старые истрепались,  погнулись и немножко не годятся для нежного обращения с чужими замками, в хозяина который день нет дома. Непорядок! Ворье Ринкура посовещалось и обратилось в полицию. Не так чтобы напрямую, конечно - найдите, мол, суки легавые, нашего дорогого товарища мастера на все руки, а так это окольно. Гражданин, мол, который день из дома не выходит, почту не забирает, почтальон очень беспокоится. Нашли несчастного... Оказались какие-то гастролёры-разбойники, проломившие несчастному уважаемому человеку голову по желанию отнять наличность его в дорогом польте и позаимствовать чемоданчик. Чемоданчик разбойников, вероятно, сильно разочаровал, они его выбросили. Не выброси они этот чемоданчик, трупа слесаря так бы и не нашли, наверное – закинули его бездыханность в глинянный карьер, под откос, труп под слоем в метра полтора покоился, только с лозой да прощупыванием и нашли. Полиция своё дело сделала – пропавшего нашла, почтальону доложилась. У дома мастера на все ключи наследников не нашлось, что удивительно, но это уже другая история. И о том, кто сознательного почтальона «зарядил» на заявление, тоже узнали позже.

«Тут же у нас только появление в какой-то степени человека. Никто о пропаже куклы не заявлял, идентификаторов при ней никаких, царапины на ней оставлены растительностью - тут к микробиологу не ходи, насилия с ней не совершали, колото-резанных ран на ней нет, следов отравления, похоже, тоже. Есть след от укола, но один укол, даже по моим соображениям, не специалиста, не может вызвать такого обширного оскуднения операционной системы головного мозга. Женщина человеческого рода с недостаточным основанием считаться девственницей, никому заботливому не принадлежащая, не любимая, никем не ненавидимая, оказавшаяся в месте, где её заметили и стали о ней как-то забоиться. Не происшествие, а недоразумение. Полиция округа может забрать отсюда это, в какой-то степени живое, тело и, приложив усилия по транспортировке его в текущем состоянии, переложить это формальное рьята в другую капсулу. Так ему и в местной палате неплохо – куда спешить? Полиция округа может с полным законным основанием почти неделю ждать заявления о пропаже этой куклы, с которой, вероятно, кто-то играл и даже чем-то стриг. Это наши подпрыгнули на складывающуюся серию...»

Ночной Давем освещался бордюрными камнями по полотну, оградками с фонариками, несколькими прожекторами сверху, с решётчатых столбов. На работной части внутрь ограды светили узкоконусные огни - там продожалась какая-то работа, что на открытых сельскохозяйственных угодиях, насколько Теранг был знаком с этим видом деятельности, не практиковалось. Ночью земля дышит. Но в Давеме было скорее цеховое предприятие, напоминающее северные теплицы или южные сады. Был здесь и открытый кусок полей и, что любопытно -  частично за протокой. Туда ходили баржи грузовых паромов. Останется время на культурный проход по музеям кнайда, надо будет на это посмотреть, поставил себе зарубку в память Теранг. Большую часть дорожного освещения давали, всё же, фары авто, бликующие от трещиноватого асфальта. Трещин было немного, но в нескольких местах при ночном освещении были заметны настораживающие водителя «предупредительные» бугорки. 

Напротив здания администрации капитан припарковался. Мессуди на коптильне не появлялся, да и делать ему там было нечего, но конторка холла служила тут, как в любом некрупном поселении, почтой для пакетов под роспись. За конторкой на этот раз восседал ночной служащий, седовласый, бородатый дед, похоже - из пациентов больницы, в тёплом халате. Дед, поднявший очки на позднего посетителя, читал Книгу, установленную над столом конторки на библиотечный штатив. На стойке Теранга дожидался именной пакет от Бримбелда, доставленный мальчиком из его подчиненных. Сам Бримо не заходил, нет. А что ему тут вечером делать? Теранг забрал у деда конверт с ощутимыми двумя листками протокола, оттиснул получение в перфокарте, вернулся к машине и двинулся в гору, мигающую фонариками в тёмных садах - к дормитории управляющего. Жил управляющий в трёх улицах выше администрации, как тут говорили, «через три стопы».

В доме управляющего делами транспорта явившегося гостя принимали радушно. Хозяйка, немного полноватая, но ещё свежая, светловолосая, сероглазая и прямоносая дама лет сорока пяти показала господину капитану аппартаменты, сходные с хорошей гостиницей и общие помещения. Центральная часть бельэтажа дома управляющего состояла из нескольких сообщающихся зальчиков, устроенных на манер Гребных прудов в Пеке. Обеденный зальчик, смотровой зальчик, детская гостинная.... Всё это проветривалось тайдесурвом. Дом ветки Мешпуров был большим и, судя по ощущениям, каменным. Выше бельэтажа Терангу подниматься не пришлось – гостевое крыло уходило в глухой склон и противолежало детскому. Господин Наулишке перебывал в саду с господином хозяином. В семье дейн Мешпура уже народилось четверо детей - бог, посредством усилий дейн Мешпура, дал госпоже Мешпур двух девочек и двух мальчиков. Детские у нас светлые, за той галереей. Из гостинной залы, с объёмным столом и густарбиге вели арочные выходы в кабинет хозяина, в кухонное отделение и прочие светлые коридорные направления. Вы пока устраивайтесь, потом у нас будет ужин. Знаете, у нас есть чем удивить и столичных... Надеюсь, вы не до смерти устали? Теранг заверил, что не до смерти, после чего был отпущен в гардероб гостевого крыла.
* * *
За ранним ужином, на который менее чем через час после обретения крыши над головой, пригласили Теранга, присутствовала взрослая часть местной ветви дейн Мешпур в лице отца семейства Ярофа, его жены Деагидис, приглашённых доктора Мессуди и самого капитана Теранга, нашего защитника. Детей здесь не было, поэтому было домашнее вино, куялты с острым соусом и разными сотканными значениями, а так же более привычный пирог с рыбой и рисовый десерт. Теранг попривествовался с хозяевами, поблагодарил богов-дарителей окрестного королевства, выпил за благополучие хозяев дома и с удовольствием приступил к пирогу, отменно испечённому хозяйкой, что было чистой правдой. Между блюдами хозяин рассказывал истории из своего карьерного продвижения. Дейн Мешпуры были настоящими местными, начинал хозяин с должности техника на полевой фабрике меканде, как тогда, в период повального увлечения индустриализацией, называли механизированные цеха в сельскохозяйственных уделах. Мадам дис Мешпур спросила правда ли, что найденная пациентка из больницы ничего не помнит, как говорит доктор Мессуди. Теранг подтвердил это, не находя нужным скрывать своей специализации: начисто ничего не помнит и социального статуса не имеет. Бедняжка, сказала госпожа Деагидис. Но она об этом не знает, так что ей не так уж и плохо, заметил Теранг.

После первичного насыщения вниманию вкусовых рецепторов гостей были предложены местные куялты в ассортименте. Попадались среди них чудесные экземпляры, которых в столичных ресторанах не сыщешь, их надо подавать совсем свежими, ещё живыми, безо всяких этих современных обработок. У вас бы организовать дегустационную, хотя бы в недалёком Гераше, восхищенный свежестью и непривычными вкусами с предложенного сегментата, предложил Теранг. Гераш это дыра, парировал Яроф. Всего-то там и хорошего это сосняки на скалах, что для наших мест непривычно, такие эндемы только стараниями хуни и держатся. Да здесь многое держится ими, как-то невесело заметила мадам Деагидис.

- Заповедники сильно мешают? – спросил Теранг, цепляя ключевой ложечкой ломтик куялта, пока им не попробованного, похожего на тушёную морковку. Оказался острым, пришлось припадать к местному вину. Пока он припадал к полусухому, Яроф просвещал его, без обид на испортившую беседу жену, что и сам Давем, де-юре не целиком принадлежит королевству. Кусок за гребнем, следующая гряда, уже как бы заповедник. И по дороге к Толу, тёмный лес, видели? Тоже не вполне «наш». «А мы туда мальцами по грибы ходили». Теранг в такой мрачный лес не пошёл бы за премиальные, не то что по грибы.  По молодости многое переносится легче, вспомнил Теранг, не озвучивая своё мнение о ельнике. Но бронзянку по нему проложили, заметил он. Бронзянку проложили до расторжения. И вы же видели болото.
- То, что подтапливает? - Спросил Теранг, кинув взгляд в сторону доктора, обложившего свой десерт неаппетиными зелёными ягодами, напоминающими вяленный длиннотелый крыжовник, который тоже был родом местных куялтов. Оно неправильно подтапливает, объяснил Яроф. Уж он-то местные низменности знает, они так себя вести не должны. Это, что теперь там происходит, то или хуни тянут к себе воду или мясники понагрузили своими насыпями. Вода же катается, а у наших соседей ничего кроме своих коров с курями в головах не водится.

- Разве вы не одно хозяйство? – удивился Теранг, вспоминая карту и смекая про этимологию исторических названий.

- Всегда были разными. Они же мясники, – неприязненно объяснил Яроф. – Они вообще с того берега, тут раньше только выселки были. – Господин Яроф показал давно затянушийся шрам на плече, который можно было бы сегодня, наверное, и зарастить, но благополучие и достаток пришли к этим дейн Мешпурам не так давно. – Наследство юношеских дней, преданий угли, битв отметы.

Целиком этой баллады, кажется, незабвенного дин Тольве, Теранг не помнил и даже за точность авторства не поручился бы. Может быть и были там такие строки. У мясников вообще совести отродясь не было. Отрабатывают своё прямо в ручей. Так всё равно оно в общий отстойник течёт, мягко попытался выяснить в какой ручей, Теранг. И экологи на это внимания не обращают? Да у них всё подмазано! Их на гибридах уже ловили, потом всё как-то незаметно закатилось под ковёр. Некоторое время Яроф разорялся по поводу соседей, потом тема разговора вернулась в сам Давем. Жаль, что у вас так мало времени, сказала госпожа Деагидис, и вы не сможете осмотреть экспозицию исторического музея усадьбы. Вообще история Давема и друидских окрестностей это отдельная страница Кейлавии. Разве тут не всегда жили хуни? Ну что вы, почти возмутился Яроф. Тут жили работяги-пахари и друиды-собиратели. Вы проезжали мимо парка с живительным колодцем? Да как-то не успел, извинялся за занятость дейн Парваф.
* * *
«Так вы не видели нашего Колодца? Вам обязательно надо увидеть Колодец. Приехать в Давем и не увидеть Колодца это преступление против себя». Между запиванием куялта со вкусом жаренного земляничного творога гость попытался понять, что в этом Колодце с большой буквы такого особенного.  «Как?!» Колодец это основа магического поля усадьбы. Была секулярная часть, там, за вокзалом, вы наверное обратили внимание, там где парк усадьбы. Капитан не стал заострять внимания управляющего на том, что он приехал работать в госпитале, а не шляться по посёлку, по музеям и для купания в рыбных заводях, поддакнув сквозь смакование вина. Другая часть была друидская, и в ней было много утраченного, но Колодец - крепкий, каменный. Был он долго в небрежении, но мы накрыли его и огородили. Кто эти «мы» с очевидно заглавной нарлама Теранг тоже решил не уточнять: Меконде-Рут-Давем существовал лет сто, не меньше, управляющему было на вид не больше пятидести. Под колодцем есть водоводы от гребня, хотя бы это не с большой буквы, а вы же знаете сколько вокруг глубинной воды легенд... Теперь там можно включить подсветку глубин,  особенно это красиво смотрится ночью. Вот господин доктор это видел и очень впечатлился. Господин доктор Мессуди покивал - впечатляет.

Управляющий по коммуникациям оплетал идеи развития «скидочного» туризма. Теранг не понимал прямой связи коммуникаций поселения с туризмом. Он хочет чтобы госконт коллегии по безопасности продвинул тему возведения хайвея через Рут-Давем? Уточнять своих предположений Теранг не стал и объяснять, что у «тройки» на его уровне взяточничества нет влияния на принятие решений в Минтрансе. Ещё из этого семейного пансиона попрут и от стола отодвинут.

- Малыш! – позвал голова в сторону гостинной.  – Оторвись на полчасика от ерунды и доведи господина следователя до Колодца. Сейчас уже ночь, всё увидите в лучшем виде. - Добавил он для гостя.  – Малыш, эй! Да что у тебя там? Сгорит?

- Да, папа. – всё же откликнулся малыш в не самом счастливом тоне. Показавшийся на пороге кабинета из гостинной малыш оказался на поверку не в папу худощавой особой лет тринадцати, с прямым носиком в маму и неизвестно в кого шатенкой, в расшитом трико на лямках. – Прямо сейчас? – видно было, что ей неохота переться куда-либо ни прямо, ни криво.

- Да уж - если я говорю что сейчас, то - сейчас, Оди. Предлагаешь отложить до завтра? Пан капитан завтра уже уедет. – голова коммуникаций держал дом и распоряжался всем, что в этом доме находилось. И в Давеме, по разметикам. Тем более такой Колодец... – Господин следователь сюда не на посиделки приехал. Давай, пробегись. – На мнение Теранга об ожидающихся пробежках транспортному голове или было плевать или тут так обычно выражались. - В нашем Давеме много интересного, а времени у пана капитана очень мало. Да тут недалеко.

Малыш Оди вздохнула, но повиновалась, отправляясь одеваться. Теранг с завистью взглянул на Мессуди, которому их Колодец, видимо уже показывали. Доктор опять покивал. Надо, мол, Колодец посмотреть, надо. Только ночью. Самое время смотреть в Колодец. Госконт поднялся из-за стола и отправился в прихожую часть зала, за малышкой Оди.

Пока «малыш» Оди обувалась, Теранг осматривался в лобби. Потом склонился пониже и шепотом позвал:

- Оди! Погоди! Нет ли тут такого места в доме, где мы можем поговорить? – Оди подняла взгляд от сапожка, натягиваемого на носок. - Ты мне расскажешь, какие тут вообще бывают происшествия. А колодец я завтра посмотрю. - приглушив голос продолжал Теранг предложение, - И хорошо бы достать план местности. У вас доме такой есть? В доме есть где поговорить? Незаметно.

Оди задумалась. Не надолго.

- Дома такого места нет. – ответила она тоже тихо. - Папка узнает, что мы из дома не выходили. И зумки. Начнёт приставать, чтобы пошли. Но вам почему бы и нет, пан капитан?... -  взглянула она на Теранга.

- Пан капитан очень устал. – объяснил Теранг, обречённо вздохнув. – И пану капитану тоже не хочется тащиться куда-то на тот край посёлка. Чтобы там пялиться на дыру в земле, пусть и древнюю... Ну, если нельзя, то - пойдём.

- Ой, я знаю где! – чуть не воскликнула Оди. – Пойдём в овешку.

- Куда? – Теранг уже опускал щиток очков и разворачивал сетку, готовясь выйти в тамбур.

- Пойдём, тут близко. Это беседка такая, за сетками. Я покажу. Там карта есть. С радиксами. – торжествующе вспомнила девочка. Оди быстро натянула второй сапожок, весь разговор она простояла в полупаре.

Она накинула плащ с капюшоном, отодвинула панель двери и заговорщики вышли в переходное помещение. Девочка щёлкнула включателем плафонов одровлятеля комарья. Послышалось гудение, открылась внешняя дверь. Как тут жили предки до тамбуров?

- Что за радиксы? – спросил Теранг выходя наружу и следуя по дорожке вслед за ушедший чуть вперёд Оди.

- Длины окрестности. Что за стенкой. С линейками к проходам. Так положено. – Оди помахала рукой в воздухе. – Папан, пока! Сейчас подойдём к ограде, но не выходим. – добавила она замедлив шаг, обрачиваясь к Терангу, – Там вдоль ограды направо и по плиточкам.

- А папка туда не посмотрит?

- Не-а.

Воздушная беседка «овешни», к которой Оди провела Теранга, оказался значительно ближе той стороны посёлка с колодцем. Это было лёгкое одноэтажное здание со стенами, представляющими из себя микроскопическую полимерную сеть, полускрытое и от сада рощей стеблей остролистых ирисов. Вероятно, беседка находилсь вне обзора домовых камер, между ними и домом лежал сад и ирисовая «роща». Покрывала беседку, размером с небольшой лекционный зал, крыша в виде зонтичного гриба. Внутри было просторно и сумрачно. Посередине паркетного пола стояло с десяток пухлых кресел. К одной из стенок притулился длинный стол, на котором виднелась пыльная ваза для фруктов, сейчас пустая. Тут же имелась стопка тазиков и грудой лежали какие-то плоские коробки. В неглубокой «яме» ближе к центру помещения, на широком округлом наклонном пьюпитере под выключенными сейчас прожекторами располагался тщательно, насколько Теранг мог разглядеть в полутьме, сделанный макет местности, охватывающий, километров двадцать окрестности кнейде, если не шире.

- И чем  тут обычно занимаются? – дёрнуло его спросить Оди, которая упала на одну из крайних банкеток, немедленно издавшую шипение источившегося воздуха.   

- Обычно - целуются. – ответило дитя.

- И только? – уточнил Теранг.

- Ну, пока - только. – лаконично оповестила Оди. – А за Калис я не слежу. – Из чего следовало, что «малыш» Оди растолковала про личный опыт. Теранг поискал глазами что-нибудь, куда бы можно было присесть, переместившись по периметру лекционного зала, вдоль  занавесок стенки. Шляпка «гриба без ножки» тоже просвечивала. Похоже, она была стеклянной. Из сада доносился запах вялящейся на ветках айвы.

За стендом с макетом, около экрана для проектора и шкафчика с ящиками к его облегчению обнаружилось пара табуреток – заваливаться в любое кресло не ощущалось удобным. Придётся и «малыша» поднимать – смотреть на карту с пуфика, наверное, можно, но что-то показывать оттуда можно только с помощью указки-фонарика, направленного в зеркальную чашку, подвешенную над макетом внутренней «крышей»  – хитрая шуковина, фокусирующая световые пятна, но и «размазывающая» вид макета, отражающегося в ней. Формальным назначеним беседки было очевидно просвещение детей относительно каких-то частностей родного края. Поставив табуретку за несколько пуфиков от сидушки, избранной Оди, Теранг попробовал на неё опуститься и обозреть посёлок и местность. Убедился в том, что в полутьме спускающегося вечера рельефная карта на столе становится окном в туманный нижний мир снов без малейшей подсветки. Пришлось вставать.

- Свет мы включать, конечно, не будем. – полувопросительно обратился он к девочке. Та согласилась, что делать этого не стоит.
* * *
Теранг достал из нагрудного кармана фонарик и, настроив луч на узкий свет, поинтересовался для кого этот красочный макет придуман, если есть большая карта окрестности на общем панно, которое он воочию обозревал ещё с утра в холле больницы. Оди удивилась. Там, это для всех, а тут карта клуба следопытов. Конечно взрослые «разведкой» местности не занимались, сообразил капитан. Шастали по окрестностям с целями скорее любопытствующими дети и подростки. Один такой подросток уминал кресло, из которого его предстояло извлечь.

Признаться, макет был сделан здорово. Вся окрестность тут была видна даже не как с колеса обозрения и будто сквозь дно воздушного шара, каковой аттаркцион существовал во временя детства маленького Теранга дейн Парвафа, да и доныне на курортах есть. Конечно не в Цтубе, который покрыт – сверху город смотрится как туманно-серое пятно застройки, даже там где парки, с выбросами дымов, купаться в которых даже в герметичной гондоле - удовольствие низкое. Да и запрещены медленные пролёты над Цтубом... Он восхитился макетом и пригласил Оди «к столу».

На макете сразу нашёлся дом, где они сейчас находились; быстро нашлись Колодец, действительно всего кварталах трёх от дома управляющего, закрытый купол в виде голубой бусины бисера; Музей усадьбы совсем в другой стороне, за вокзалом; «трубы» перевитые спиралями проводков от лампочек накаливания; Протока с паромом. Жилую и производственную застройку окружали холмы, поросшие зелёными кудряшками с вставленными в эти кудряшки миниатюрными разноцветными вымпелами.

Жилая часть долины, уставленная крышами с «парящими» над ними бисерными крупинками отгонок и флюгеров, составляла примерно пятую часть площади всех обрабатываемых угодий, раскинувшихся по обе стороны спрямлённой Протоки. Перед Протокой, на этом берегу стеклянной поверхности, к жилым кварталам примыкали скучные сверху цеха переработки и покрытые пергаментными плёнками теплицы, не сильно проработанные в плане деталей на макете. К перерабатывающе-упаковочному комплексу за серым картонным забором, мимо которого Теранг ездил на коптильню к Бенто, подходило два глазурованных канала, энергетическая линия, насколько он смог понять по трубочкам, увитым спиральками, от подстанции в серой чашке, лежавшей выше и дальше школы. На той стороне Протоки были открытые поля. Часть из них, длинными голыми полосками, лежала и по эту сторону протоки. Примерно такое же поле лежало за энергетической чашкой, негармонично врезаясь в кудряшки леса.

Желтым проводком в Давем заходила рельсопутка, идущая с плавными поворотами от штакетника, как понял Теранг, соседнего Тол-Нушкема, на оказавшегося на самом краешке макета. «Толстый» рельс разветвлялся около миниатюрных семафоров внутри поселения на пару проводков вниз, к полоске отгрузки и волосками проводков в депо. В улицы Давема вливалось пять обычных, грунтовых и шоссейных дорог, идущих извне, с холмов и по низине, вдоль Протоки, но не у самого слоистого стекла, изображающего воду. Крупных мостов в окрестностях Рут-Давема не было. Эти детали госконту были нужнее художественной части. Внешние дороги упирались в ворота на периметре, обозначенные подобиями шлюзов. Дороги вились по холмам, уходя от поселка в разных направлениях. Для понимания того, куда ведут эти дороги Тернагу потребовалась помощь стоящей рядом местной жительницы. 

Главная дорога, приходящая на усадьбу, шла через холмы и называлась по местному «старой». Эта старая дорога продолжалась, пройдя через шлюз ворот, одним их «проспектов» идущих сверху вниз, к Протоке, перерерываясь привокзальным проездом, который тоже был куском этой старой. В итоге привокзальный проезд, проходя мимо площади, на которой находилось знакомое административное здание с башней, продолжался за станцию и кончался у старой же усадьбы. Старая дорога проходила через седловину чуть выше дома управляющего, в нескольких кварталах южнее. Снаружи «старая» разветвлялась на три ветви. Одна ветка уходила в лес, идя по гребню невысокого водораздела, окаймляющего долину Давема примерно параллельно бронзянке, но, чем дальше от селения, тем глубже уходя от неё в леса. Узкая дорожка спускалась с холма по ту сторону водораздела. Вторая, более широкая часть «старой» продолжалась вдоль забора, но не впритык к нему, повторяя очертания гребня холма, потом уходила в сторону, широко огибая луговую чашку подстанции и прилегающего к нему поля для растений, обожающих для вызревания трансформаторное поле. Тут девочка Одирас походя сказала:

- Тут балонка, дальше, вниз и к старым лохмачам. На балонку отвоз.

- Что тут? – господин Яроф дейн Мешпур похоже, гордился тем, что в Давеме всё электрическое. Не используют тут никакого газа, кроме как, может быть, экспортируют, производя. – Отводка куда?

- Баллонка. – Одирас блеснула на Тернага из полутьмы глазами, отражающими свет фонарика, дрожащего над проводками подстанции. – Поле зацепки, видите, это плоское.

На макете в районе подстанции всё было изрядно плоским. Теранг показал сверху на наиболее плоское, длинное поле с обозначенным тоже длинным строением, вероятно, для электролюбивых куялтов. Или для  конюшни. Там прицеплены баллоны, объяснила Одирас как маленькому, которые обслуживают трубу. Трубу же надо обслуживать, вокруг неё летая, латать, чинить, если ветром сносит и «всякое такое».

- А почему баллоны эти на поле не обозначены? – изобразил дотошного критика творчества госконт. Потому, коротко просветила далёкого от местных реалий госконата Одирас, что их статично перегнали за Нушкем, там техническая площадка на весь отрезок. И вообще эти баллоны прицепные неизвестно из чего лепить, выдувать и к чему клеить. Клеить их надо не на само это поле с лебёдками, если по умному, а на трубу, но тогда они выглядят как гигантские дождевики на прутике, что смотрится ржачно. И это поле не используется? Этого Одирас не знала. Туда не ходят. Напротив этой баллонки почти под трубой в заборе были ворота, за которые отвечает энергетик линии.

Капитан поставил себе на заметку выяснить, за какие ворота кто отвечает. Похоже, тут весь забор периметра поделили между ведомствами. А когда ведомств много, то, как известно, один отдел не знает, что через «свои» ворота возит другой. Часть старой объездной дороги, идущей по дикой местности, уходила сначала за тарелку подстанции, потом огибала другой холм, уведя взгляд от Рут-Давема с поблёскивающими около протоки рыбными затонами и терялась в скалистых холмах, поросших цветной «плесенью», какой были запорошены скалы в макете. Выше по течению протоки, недалеко от прудов, с берега на яр в Давем приходила ещё одна дорога, откровенно грунтовая и влажная, что было заметно по тёмной присыпке, спускающаяся с яра над прудами по ту сторону шлюза около яра, не замеченного в сумерках Терангом. Над трубами коптильни на макете вился дымок. Это было сотворено нитями какой-то лёгкой ткани, с неслышеным поддувом снизу, но смотрелось. Дорога за коптильней уходила на дикий берег близко к воде.

В южную сторону, к Тол-Нушкему вела «белая», точнее палёвая, дорога «по верху». С почти незаметными на плане изгибами, вдоль берега не совсем ровной Протоки, но тоже не вплотную к остеклению «воды»: между берегом протоки и этой грунтовкой было натыкано много флажков и поблёскивающих опилок. Дорога эта, сухая и ровная, продолжалась внутри Давема границей разделения участка с длинными строениями с окуржащей растительностью, обозначенной зелёным ворсом и мелкими домиками «нижнего города». Упиралось это шоссе во что-то сильно напоминающее стадион, разветвляясь на «проспект», идущий вверх, и сеть улочек более мелкого вида. Вся нижняя часть Рут-Давема была прочерчена линейными дорожками по краям светлозелёных лоскутов. Теранг спросил Оди что это за спортивное сооружение посреди нижнего Давема.

- Гараж. – явно удивившись технической неосведомленности столичного гостя ответила та. – С поля же всё не вручную возят. Снизу трык. А сверху лётка.

Теранг внутренне обругал себя за глупость. Трык он увидел быстро, поняв что это «рельсовый трак». С лёткой было понять труднее.

- Лётка это что такое? – на макете на крышке «стадиона» были нанесены несколько кружочков, которые он принял поначалу за художественне украшения.

- Э... Аэродром. – почти по слогам произнесла Оди.

Выражения лица Одирас дис Мешпур Теранг не видел, разглядывая макет. Он мог бы поручиться за то, что девочка смотрит на него соответствующе произносимому. Ещё ему хотелось примерно с тем же выражением лица посмотреть в глаза своему начальнику. Там одна дорога, но сильно извилистая, огибающая заповедники хуни, говорили ему. Тащиться много часов. А никакого транспорта кроме трубы и бронзопутки туда нет, говорили ему. На месте нашлась трасса под трамвай из животноводческой фермы и аэродром. Только дизеля, волнующего бортами Протоку, не нашлось. Но это ещё впереди.

- И кто сюда летает? - «И зачем сюда летать?» не спросил он в голос. 

- Ну... В эпидемию прилетали. – Она не стала объяснять когда была эта эпидемия, эпидемия чего и зачем понадобилось сюда гонять колибри скорой помощи. - Тагли использует. По делам лиги. Полосатых как-то приносило. – Девочку Одирас, похоже, использование кем-либо аэроплощадки посреди усадьбы не волновало никак. Теранг же выяснил из этой реплики, что местный згапар не левитирует и рассматриваемый им макет построен не по геодезическим обмерам.

Недалеко от бронзового пути, но тоже не впритык к его полотну, в лес уходила ещё одна дорога, продолжающаяся до белой и прямой, пересекающей бронзянку по переезду рядом с круглым тёмным зданием, к которому вела линия увитой спиралью «трубы». На макете тут в свете фонарика мигнули красные «фонарики». Эта дашпа изобиловала всякими грунтовыми отводками в сторону Протоки. Прямая белая дорога, замеченная им ещё из окна поезда, утыкалась с одной стороны в нижнюю дорогу в Нушкем, а с другой стороны кончалась ничем. Упиралась в холм. Теранг не стал спрашивать школьницу Одирас что это такое, потому что и так знал. Неожиданно только то, что это сооружение тут пересекает бронзянку.
* * *
- Что это за фишки? – спросил Теранг девочку, обводя фонариком кружки вокруг разноцветных булавок, качающихся над телом макета. Держались эти флагштоки в каплях геля.

Та стала показывать пальцем на освещённую его фонариком карту, перемещаясь вокруг стола:

- Это поле дикой свалки, где блёстки. Мохначи туда всякий мусор заносят, а чистить не дают. Желтое это участки, где страшно. Всякая гадость. Бордовые это жабокурки. Белые пыхалки это не входить с детьми, валятся. Белое с красным – вот и вот – последние жабьи мороки. Оранжевые...

Теранг понял, что жабы в этой части империи популярны. Остальное требовало уточнений.

- Погоди. – остановил он руку девочки. - Что за жабьи мороки? Что они делают? Жабы эти. Вопросы заморочные задают?

- Жабы тупят. – Оди отодвинула руку и взялась за поручень столешницы, подняв удивлённый взгляд на пана госконта. – А... Вы тоже. – Он понял, что сойти за местного у него не получится. – Это морок такой, ходячий. Жабы, значит, ну и всякая мелкая тварюха, там тупят, бросают свои дела и идут к воронкам. В воронках этих живут червяки. Гусеницы такие жирные. Они эту глупую мелочь едят, прямо в этих норах.

- Ленивые гусеницы. – согласился Тернаг. – Но карта эта не для жаб, а для детей. Людских. Людям что до этих жаб и тиршевых червяков?

- Как - что? – дочка управляющего была искренне возмущена небрежным отношением Теранга к делам обречённых мелких зверюшек. – Воронки же большие. Заедешь, провалишся и сжуют.

- Насколько большие? – Теранг вспоминал всё, что знал про обитателей основных болотных угодий - Ярвеха. Были там такие водяные твари, хотя и не гусеницы, умудряющиеся скапливать электричество и сворачивающиеся в воронках. Так и называются по народному – сворчаги. Существа неприятные, но редкие. И по холмам они пока не ходили - им вода нужна. А тут флажки белокрасные натыканы по лесам. Теранг насчитал штук пять. Оди показала размеры этих сворчагов. Получалось – сантиметров тридцать в длину.
Со всеми жабами он решил покончить за один заход. Жабокурки, как выяснилось, это не такое место, где жабы курят кальян, а пятна, где земля дымится. Дымится, точнее парит, она там не всегда, а по ночам. И этот пар одуряет. Теранг, не останавливаясь на том, как это явление объясняют местным детям, немедленно попытался выяснить, кто бродит по ночам местными лесами. Да кто угодно, пояснила горожанину Оди. Не вернёшся до темноты, вот и попал. Если не знать, где жабокурня.

- Внешне такого никак не заметить? И сильно одуряет? – попытался прояснить вопрос Теранг.

Хорошо одуряет. Если не повезёт, то там и останешься – муравьи зажрут, а если повезёт, до ограды доплетёшься, то потом день как не свой, блевата, лихорадка и весь жарит белым. Алколоидный галлюциноген, понял госконт Теранг дейн Парваф. И ходит эта жабокурня вместе с земляными муравьями мутации местной сатады. Муравьи эти пристрастны к подгнившему, но упавшего и уснувшего на «гнезде» человека тоже могут употребить, не побрезгуют. Он проверил верность своих соображений по карте. Все выявленные участки миграций галлюциногенных муравьев обитали на высотах - на спусках с них и в седловинах.

Остальные участки неприяностей, выявленных магом згапаром, не бездельником, как его охарактеризовал ключник Льярж, по непонятной мотивации, за последний месяц обновлений, тоже были объяснены Оди на примерах. Самым любопытным оказались белые зоны, где дети «валятся», а взрослые – нет. Зоны эти подбирались к самому посёлку и, кажется, были найдены даже внутри, хотя булавки с белыми вымпелами над миниатюрными домиками могли обозначать что-то другое. Повал детей заключался в том, что они становились очень ленивыми, прям всю энергию из них выжимало, быстро. Потом тащи их на себе. Нет, не газ, не пыльца, никаких внешних проявлений, видных знающему лесистые горки человеку. Может там споры каких-то грибов спросил Теранг. Может и споры – кто ж все грибы может знать? Главное - там детей не оставлять. Последствий никаких, поспать и энергия возвращается. На взрослых заморок не действует,  насколько она знает.

Оди пересказывала про значения флажков, разьяснённые ей в бытовом плане - научные изыскания и сомнения згапар оставлял при себе. Известны такие гуляющие зоны в этих местах давно. Как эти перемещения объяснить гость не понял. На жёлтых участках не столько страшно, скорее мерзко. По поверью основных рабочих бунов – мохначей, это бродящие под землёй недобрые покойники. Девочка объясняла про эти места шопотом, приблизившись к столичному гостю. Почему-то необработанные могильщиками, «непринятые» покойники, бродящие под землёй или пребывающие в развалинах в других местностях, в пещерах, пугали сельских детей сильнее реальных опасностей. Для прагматичного Теранга эта традиция страха оставалась загадочной. Какова вероятность встретить злобное привидение, набрасывающееся на путника из-за толстого дерева? Не сильно высока. Что может сделать привидение разбойника? Заморозить, может быть, замутить глаза, но серьёзный ущерб здоровью оно причинит только если сам путник не крепко держится на ногах. Встреча со стаей голодных волков куда более вероятна, и даже для крепкого и вооружённого путника может кончиться быстро и навсегда.

С цветными флажками разобрались и перешли к находке куклы. Кукла Одирис не испугала. Нашли её, как получалось по плану макета, не так уж далеко дома управляющего. И не в ограде, а за ней. И вообще взрослые, кому и положено.

Местная школа, двухэтажное каменное здание, располагалась не в центре посёлка, скорее на отшибе, на склоне холма между двумя улицами без названий. Для себя одну улицу, идущую повыше, Теранг обозначил как Предкрайний проспект - выше шла дорога вдоль внешней ограды. От этого Предкрайнего с жилыми домами вниз по склону к административному Центру шли Проспекты с протянувшимися вдоль них ступенчатыми Канавами.
Названия Теранг придержал в уме, Оди о них не рассказывая. Дом управляющего стоял между парой «стоп» от этого протяжённной Предкрайней улицы вдоль холма, в ложбинке. Школа же стояла в таком месте, куда приходило два Проспекта и улица стопы, но распланированы к ней подходы были так, что зайти в неё приходилось только с Проспекта или через Предкрайнюю стопу. Все идущие или едущие на велосипедах в школу со стороны дома управляющего двигались или снизу, или по этому проспекту Предкрайнему, а ребята живущие в домах на нём самом – кусками по дороге, проходящей вдоль ограды, частично по стопам. Шли в школу обычно по двое-трое, но некоторые из учеников получалось, что обходили свои дома в одиночку. Оди не пользовалась велосипедом для похода в школу: ещё маленькой злой папка запретил, а потом и сама уже привыкла и, как утверждала, ходила одиноко.

Позавчера, в понедельник, примерно на полпути от дома к школе сверху к ней наперерез прибежала Азуринас, младшая дочка одного из механиков водного потока и позвала с собой, посмотреть на «кое-что». Оди и эта Азуринас не были ровесницами – та была младше, они не дружили и общались мало. Азу эта «малость придурочная»...

- В каком часу ты встретила Азуринас? – перебил он рассказ ученицы седьмого класса предкрайней школы. – Начинаете учиться вы в восемь утра?

- В семь. – как само собой разумеющееся возразила Оди. – Встретились мы здесь. – она точно показала перекрёсток на макете. - А по минутам я не знаю.

VII
На обратном пути в село Теранг почувствовал беспокойство. С каждым шагом оно нарастало. Провожатый, привычно уже подпрыгивающий впереди, сначала сменил пластинку своих непеваний. Потом примолк. Некоторое время шли молча. Потом провожатый остановился. Посмотрел на госконта из-под свой грибной шапки с висюльками. Теранг уже расчленил приходящее беспокойство на коллективную злобу с истерическими нотками, волну бунта.

- Тебе дайше незя. – немного по-детски коверкая слова сказал проводник.

Теранг и сам чувстовал, что не стоит. Но как туда не дойти? Там трактор. Он посмотрел вокруг, в подрос и старый лес. Кроме наплывающего «марева» ненависти к кому-то – там замес или шёл, или готовился, доносящегося из поселения, что-то в окрестности изменилось. За подлесом не было линии электропередачи. Или она была затянута тучами мошкары? Как-то её многовато...

- Трактор. – коротко сказал Теранг. – Тягач. Что у вас такое?

Проводник посмотрел в сторону начала лесной дороги и, кажется, подумал.

- Чужой. – сказал он почти чисто. – Желать убить. Плохой чужой.

- Кто ещё? – «Что-то в лесу становится многолюдно» подумалось ему. – Другая дорога есть? Так. Если? – он показал в мелкий лес.

Провожатый по-человечески помотал головой.

- Долго. Ямы. – он добавил пару звукосочетаний, незнакомых Терангу. – Нет. Ты чужой.

Теранг сообразил. Бунт назревал из-за его посещения. Что-то сильно возбудило мохначей, пока он «прогуливался» до свалки, почти впустую. Местность и раньше не сочилась радушием населения - из-за заборов на трактор, въезжавший в деревню, поглядывали с неприязнью. На то и буны. Но чтобы такая ненависть... 

- Но оставаться здесь мы не можем. Идём. – он смахнул с лацкана пару комаров, прощупав оружие. Не хотелось бы начинать войну, но если на него начнут нападать, то лучше пусть нападающие сразу и закончатся. – Идём. – повторил он. – Ты тоже боишься?

- Я тебя водил. – уклончиво ответил провожающий, переступив на месте. Теранг понял: «замазан» в какой-то степени, «близким знакомством», помощью общему врагу. Надо выяснить, хотя бы, что происходит. Никаких поводов для ненависти он, кажется, не давал... Спросил, где свалка, потом где «староста», поговорил с ним... Что-то из этого секретно и нельзя показывать чужим? Было бы - не стоял бы он сейчас на этой дороге, овеваемый всякими привкусами.

- Надо идти. Веди. У тебя же хозяин. Ты его позови. – Известно, что у некоторых бунов есть способ связи, вроде как у хуни, только слабее. Теранг не знал, есть ли у этих.

- Не взойти. Много. Кричат. Про зло. – проводник всё же двинулся с места, ступая медленнно как проталкивась сквозь высокую траву. Теранга подмывало обогнать его и идти в одиночку. Дорогу он помнил, даже пару мёртвых пней на выходе из деревни, развилок здесь не было. Молча и пошли.

Углубляясь в раздражение и ненависть, заполнившую лес и дорогу как расплывающийся газ, Теранг чуял, что проводник готов убежать куда-то вбок, в стояковый лес, прямо напряжение его голеней, но и его что-то сдерживало. Так дошли до подьёма к деревне. Стал даже слышен гул голосов.

- Ты понимаешь чего они хотят? – спросил он проводника, явно намеревающегося шмыгнуть в сторону. Тот заметно прислушался, даже поведя ухом под «причёской» мохр. Хотя это могло быть, и вероятно было, рисовкой. Он-то наверняка издалека разобрал о чём толкует его племя.

- Они говорят, ты сводить всех и забрал их деньги.

- Никаких денег я не брал. – твёрдо сказал Теранг, глядя на подъём перед поворотом, как он помнил, с площадкой, откуда виден и дом старосты и дашпа деревни, наружу. Судя по гулу голосов основная масса ненавистников его персоны собралась около дома шапочного «старейшины». Это в человеческих поселениях управляющий пребывает посередине и есть какие-то конторы, которые всегда ставят посередине... Хотя школа в Давеме это правило нарушала, вспомнил он. Наверное, буны место отводили.

- Потом забрал. Завтра, год. Будет. – объяснил проводник за ожидаемость деяний гостя.

- Свалку нельзя смотреть? По ней нельзя ходить? Какие ещё деньги? – Теранг решительно двинулся к выходу из леса. Так можно долго «общаться» и бесмысленно. На своего проводника он уже не оглядывался, оставив его позади. Не будет же он меня останавливать? Свинтит сейчас.

- Продавал, да. – в проводнике сзади чувствовалось глубочайшее сомнение в том, куда ему идти. Часть векторов желаний явно стремилась под землю. Толстый ёж намерений. – Потом продавал. – «объяснял» он.

По спинному чувству и вектору голоса проводник сместился на возвышающуюся здесь над грунтовкой «обочину», наполовину в лес. Вроде как и рядом, и «ни при чём». Теранг быстро преодолел подъём, выйдя на набитую перед дашпой площадь развилки, подрасстегнув плащ. У ворот дома старосты табунился народ. С кольями и разномастым оружием, видным даже издали. Трактор стоял там, где Теранг его оставил, но всё «собрание» сразу, как только он появился на чистом месте, повернулось лицами к вышедшему из леса. Как ни удивительно, но проводник ненавидимого всей оравой Теранга не сбежал – краем глаза было  заметно шевеление на краю леса. Проводник выгнулася одновременно вперёд и расставленными руками вверх-назад, припустив по краю леса в сторону толпы, но и чуть в сторону. Как бы и свой, и вроде как толпу, качнувшуюся в сторну чужака, останавливает. Если этот мобильно-скульптурный жест был верно истолкован Терангом, пошедшим навстречу толпе как можно более размашистым шагом.

Да, ненависть зашкаливала. В его сторону уже полетели, пока неудобные для прицельного метания, обрезки поленьев. Камни тут приходилось бы выламывать из покрытия дороги. Через головы народа от дома старейшины донёсся зычный и высокий окрик. Интонации и смысла этого восклицания Теранг не понял, но сейчас главной тактической задачей было добраться до трактора, завести его и уехать. Вклиниваться в местные предрассудки относительно чужаков, их намерений распродать местные свалки на сувениры и что-либо разъяснять в ближайшие задачи не входило. Не перешёл на бег капитан только потому, что при беге трудно держать понимание целятся ли в тебя. Однако у мохначей не было желания пускать чужого к «припаркованному» трактору. Терангу заступила дорогу шеренга, выставив вперёд колья. Что ж...  Теранг резко остановился, сунув руку за пазуху, напрягаясь для акробатики. Тут «старейшина» опять заорал, да так, что шишки с кедров посыпались. Орал он зычно, но единственное, что точно разобрал в его речи к избирателям Теранг, было утверждение, что «Стойте!» «И ты». Остальные изречения ораторствующего издалека, судя по улавливаемому, состояли из сплошной матерщины. Ненависть осталась, но различимые на ощуп целящиеся, кажется задумались,  дрынов, однако, не отпустив.

Теранга сильно подмывало рассеять противника, и пользуясь моментом удивления шеренги от ранений, попробовать завести поселковый трактор и укатить отсюда. Стоя на открытом месте он являл собой ростовую мишень, чего допускать было нельзя ни при каком исходе увещеваний, продолжающего вопить «старшака», поэтому Теранг сместился к ближайшему забору, на счастье любовно сложеному из брёвен. Конечно, по верху этого забора могли быть пущены какие-то приспособления «для птиц»...  Не взирая на общую «закруглённость» местных построек у этого забора был угол. Нырнув за него Теранг бегло осмотрел окрестность на противников и, не обнаружив таковых на первый взгляд, встал на колено, пистолет всё же достав. Зарядов в нем было пятьдесят - маленьких шустрых пулек. За забором стал оглушающе гавкать очнувшийся и, судя по басовитости и надрыву, мощный пёс – в чужеродности капитана третьего отделения данному углу забора сомнений не возникало даже у самого капитана. Тут между бурчаще внимавшей воплям толпой и Терангом появился, притопав от ворот дома, старейшина в неизменной папахе. Встав в позу рефери на ринге, почти спиной к Терангу, тыча о земь посохом, он произнёс речь на наденэ. Видимо, специально для понимания её содержания обеими сторонами конфликта. Понятая Терангом часть сводилась к тому, что «если вы его убъёте, то хуже будет вам же, потому что там знают, куда он поехал, и нас сожгут ко всем демонам на хрен». Поэтому сейчас расходитесь, покусай вас твари за ноги, пусть он уедет. Но не тут-то было.

- Ты дурак! – поведали мэру из наиболее вооружённой части толпы, тоже зычно и разборчиво. – Поверил... – дальше шёл набор слов, близкий к армейскому, повествующий о переученности грамотного не в ту сторону старейшины. – И ты, козёл вонючий! – на этот раз говоривший обращался уже явно к Терангу, которому на этом этапе переговоров захотелось получить оптический прицел. – Какого синемордого лешего тебе от нас надо? Греби свои налоги с коровников, вон нагромоздили. – народ поддержал говорившего, приходя в движение. – Думал, что – гербуху дураку показал, все поверили?

- Что с ним зазря базарить!... – заметил кто-то на достаточно чистом наденэ, видимо, из недавно присоединившегося к общине, из ряда перед трактором. Возящаяся за оградой псина, недолго внимавшая зычным переговорам, зашлась лаем с подвыванием, заглушившим доводы предпочивашего дела делать всяким разговорам.

Теранг понял, что его приняли за налогового проныру. Принятия чистоты его намерений эта ошибка уклоняющихся от отношений с государственной машиной не добавляла. Доказать бунам, недавно людям, сбежавшим в леса не от хорошей жизни, что их не дурят, предъявляя какое-то  удостоверение от управления, которому тут, как всегда, «делать нечего»...
В общем из деревни пора было делать ноги.

Теранг прикинул количество разъярённых мохначей. Их и было штук пятьдесят от силы – буны сотнями в совместности не селятся, но тут была их деревня, родная на двести процентов. И четвероногие друзья. Он бы ещё, может, соображал, как смыться с площади недоразумений по улицам села, если бы в забор близко от очков не воткнулся арбалетный болт. Был он почти на излёте и зазубрен по краям, как успел заметить глаз, поэтому не отскочил от дерева, а застрял в волокнах. «Тогда ладно». Теранг сместился от забора на открытую местность и с позиции произвёл с десяток быстрых, но не прицельных выстрелов по наиболее вооружённой части толпы. Пока он вёл этот обстрел, точно перед углом, за которым он недавно укрывался, шаркнул в траву ещё один болт. Он очень надеялся на узколучевое каналирование, которое при смещении даёт эффект очереди. И точно – в толпе вознило облако красных брызг, раздалось рычание с очевидными проклятиями. Пульки в его пистолете были маленькими, но пробивными.

Не отвлекаясь на суету, возникшую в группе поносящих доверчивую элиту и его личность, Теранг бросился к трактору со всей допустимой к набору с места скоростью. Мохначи, стоявшие с длинными жердями, воздетыми навстречу ему на манер рожнов перед механической повозкой частью смотрели на ту группу соратников, которая была снабжена, как оказалось, арбалетами, частью - на приближающегося госконта.

Подбежав на расстояние метров четырёх от трактора, охраняемого шеренгой с жердями, Теранг, вопреки «логике противостояния» стрельнул по парочке тех зевак, которые наблюдали копошение «арбалетчиков». Да, эти противники на него не нападали, они оборонялись. И даже, на момент поражения, не смотрели в его сторону. Эти выстрелы любой гуманный суд признал бы убийством без очевидного повода, превышением служебных полономочий, как минимум. Но не в условиях нападения группы граждан Королевств на одинокого гражданина той же страны с немного более высоким статусом социального доверия. Смотревшие между дрынами на близкого и стреляющего Теранга начали поворачивать головы, на которые брызнула кровь с мозгами их боевитых соседей: одному из дрыноносцев капитан попал в нагнувшуюся макушку. Целиться куда-то в органы или, «гуманно», в конечности мешали сетка и скорость принятия решений. И пригруз зарядов: сколько проживёт ранненый, у которого разворочена рука, пусть даже под панцирем? Пульки были рассчитаны и на пробитие чего-либо, чуть слабее кевлара. Теранг добежал до заторможенных шоком мужиков и, невежливо распихав их локтями, запрыгнул в кабину.

Ключи зажигания у этих тягачей  были приняты крупные, а карманы в служебном плаще госконта имели закрывающиеся отделения. Граждане у трактора, хорошо хоть с одной стороны, откуда он прибежал, поглядев на немного разбрызганых товарищей, стали разврачивать свои палки так, чтобы достать его на открытом водительском сидении. Тогда он бессердечно застрелил одного из них, наиболее проворного – времени на «честные» рукопашные «один на один» не оставалось. Тем более, судя по тому как не повезло одному из «копейщиков», неидентифицируемые граждане этой деревни с дальнобойным оружием уже очухались. Заряд картечи попал в колесо, хорошо что литое и, частично, в плечо этого дубиноносца, которому прилетевшая часть заряда не понравилась настолько, что собак на пару секунд не стало слышно. Теранг вставил извлечённый ключ левой рукой в скважину, передвинув пистолет на петле на тыльную сторону ладони. «Будет вдвойне красиво, если тарантайка не заведётся», подумал он. Придётся перебить всех уклоняющихся от налогообложения в деревне. Если у них тут, за спинами арбалетчиков, пулемётчики не припрятались.

Трактор завёлся, и он, вжав сцепление, тронулся прочь от тех, с ружьями. Даже если он один. Спинка сидения у этого трактора была узкая, но высокая, за ней находился плекс, мотор с трубой, потом ещё кузов... Во лбу трактора было обзорное стекло и радиатор. Скверным было то, что уделивший часть заряда разворотливому копейщику, стрелял сзади и сбоку и куда мохнач с ружьём мог переместиться за ту  минуту, пока Теранг уезжал вдоль забора не было никакого представления. Приятно было то, что ограда дома «старосты», который остался невредим, судя и доносящимся сзади воплям на фоне тарахтения трактора и брёха собак, была высокой, длинной и кончалась очередной утоптанной «улицей», которая куда-то вела.

Стараясь не поворачивать резко, чтобы не подставляться боковиной открытой «кабины» под выстрел, он повёл трактор вдоль пустоши, поросшей травами с зонтиками каких-то ростовых цветов перед лесом с одной стороны и забором дома, с башенками и со флюгерами, с другой. Оглянувшись, убедился, что сзади за трактором никто не бежит. Но среди дальнобойных бунов этого поселения был кто-то быстро соображавший, не пугающийся массового выпадения товарищей в аут и вооружённый чем-то, снаряжённым на крупную дичь. Прикинув примерный «план местности», как он его запомнил по предыдущему проезду, Теранг понял, что за кончающимся справа забором открывается относительно прямая «улица», ведущая примерно на возвышенную дашпу, от которой уходила грунтовка к свалке. На этой улице его выезда из-за укрытия забора могли ожидать. Плотность нагрузки эфира ненавистью немного уменьшилась – ненавистники частично занимались собственными проблемами, но направленность её уточнилась. Противники могли подключить магию, тогда и двигатель внутреннего сгорания заглохнет, если совсем не накроется в чужом дворе. А двор тут был чужой.

Миновав закруглённый, как для гонок, забор, сумасшедший водитель вывернул руль так, что любую машину, двигавшуюся на скорости, приличествующую этому «закруглению гранями» занесло бы, только не трактор, и набирая скорость насколько позволяла мощность, закачался по гравию навстречу перпендикулярно набитому «шоссе». Около левого забора виднелась мохнатая в листьях плотная зелёно-седая кочка, почти такая же, как окружающие, чуток повыше. Если бы не усилитель, Теранг не поверил бы, что из этого скопления листьев может что-то выстрелить. Он резко нагнулся влево, почти выпав из кабины, удерживая руль, благо что он был со спицами, коленом и выпустил в высоковатую кочку четыре пули подряд, ещё успев ухватить здравое упреждение, что если так перестраховываться на каждом прямом участке бегства, то никакого магазина не хватит. Кочка распалась на забившееся тело и листву, напоследок успев выстрелить из чего-то, ударившего зарядом в землю, посекшим траву и взрыхлившим почву. Попади этот заряд в лобовуху, дальше пришлось бы ехать, высунувшись из кабины как минимум, а как максимум со сложностями со зрением – под сеткой накомарника на Теранге были очки хоть и противоударные, но без противопулевого покрытия.

Проезжая мимо судорожно ворочающихся остатков тела под рваными «листьями» Теранг понял, что «направленность» ненависти завялилась – растерзаный «кочковидный», видимо, обладал острым зрением. Проявись он раньше и начни он охоту до того как арбалетчики решили показать свои навыки, то пришлось бы Терангу знакомиться с местными сторожевыми. Дальнейшее бегство с выездом на дамбу никаких сюрпризов Терангу не предоставило. Кроме того, что по дамбе не шло никакой линии высоковольтной электропередачи: ни оборванной, ни куском, ни опорами, ни разрезанной. Как корова языком. Будь такое в жёлтом поясе, он бы особенно не удивлялся – на жёлтом поясе даже рельсовых путей стараются не прокладывать, чтобы не «отъехать» на гравий. Не говоря о воздушных трассах.

Теранг повёл трактор по дамбе, поглядывая туда, где недавно вдоль неё стояли звякающие опоры и тянулись провисающие на изоляторах провода, которые обсиживали птички. Птички больше провода не обсиживали. Опоры не стояли. Часть птичек осыпалась перьями на камни среди хвощевидных стеблей с жёлтыми цветочками на кончиках, названия которых он не помнил. Некоторое время он вёл трактор вдоль этих попадающихся пёрышек. Потом трактор остановил. Или местные хищники случились умнее человека или человечество случилось тупое. Такова была панихида Тернага по птичкам, оставившим пёрышки. С дамбы, явно упиравшейся в огородку Давема, Теранг на лесную погать не сворачивал. Зачем было ехать через «привокзальные ворота», вкруг, если эта торная дорога по высокой и ровной дамбе преспокойно ведёт в тот же Давем?

* * *
От секретных и потому - открытых нараспашку ворот с дамбы в поселение Теранг провёл тягач до центрально-привокзальной конторы. Вверх машина ехать не отказалась, видимо, почувстовав в себе прилив сил после освоения заряда картечи в ведущем колесе. Остановив машину на площади у правления, Теранг, не теряя времени, поднялся в секретариат. Возвращая ключ зажигания чиновнице, он сообщил двум бумажным женщинам, что машина немного пострадала от езды по окрестностям, но на ходу. Не вдаваясь в подробности. Одна из «бумажных» моделей встала и подошла к окну, обозрев с крыши стоящий внизу трактор. Счёт за «простой» целевого транспорта и косметический ремонт машины госконт предложил пересылать на адрес третьего управления Крытого. После чего попробовал выяснить, где ему найти рива и мага. Бримбелд «наверное дома», буркнула одна из дам без знаков приветливости, если пан капитан хочет,  вон телефон. А згапар «там, где и всегда». Дама ткнула пальцем в потолок. Или на небе, или на третьем этаже. В Давеме, как вчера выяснилось в саду дома управляющего, имелся аэродром, что заставило Теранга помянуть недобрым словом конспирологов из отдела, но вероятнее, что дама имела в виду третий этаж поселковой конторы, до которого Теранг раньше не доходил.

- Туда можно подняться? – Главная лестница, просторная и пологая кончалась на втором этаже. Пройти оттуда наверх можно было, ориентируясь по памяти Теранга, только если в этом здании имелись тайники и раздвижные стены.

- Дальше по коридору. – ответила дама с такой утомлённостью, как будто в контору каждые пять минут ломились желающие познакомиться с её личным згапаром и подёргать его за хвост, а в задачу этой бабы  входило обережение недотрожности хвоста мага. – Дверь направо. Вам он зачем?

- Затем, что нужен. – парировал традиционность  местной формы любознательности Теранг. Тяга к мягкому налаживанию дипломатических отношений в нём иссякла после общения с представителями рабочей слободы. – Я здесь по делам и ненадолго, мне много с кем надо встречаться.

- Дверь. По коридору. Стеклянная. Назовёте себя. Они сами решают. - Произнесение этих коротких фраз давались ей с таким усилием, что у реставратора в Теранге возникло желание поменять эту красавицу с той, которая лежала в больнице и сравнить реактивность коры лобных долей с эталонно пустыми. Он развернулся и отправился по коридору. Дверь была. За первой была ещё одна дверь в  посконном тамбуре с коммутатором. Ещё в тамбуре были панели, в которых подкоркой нащупывались сенсоры.
Отжав клавишу перед вытянутым на шейке считчиком челобита он назвал себя неведомому слушателю. Вторая дверь, спустя недолгую паузу, разъехалась в стороны – в конторе оказался лифт. Общение с сертифицированными магами всякий раз слегка удивляло и давало понять, что спецслужбы короловств без них гроша ломанного не стоят.

Лифт поднял госконта в королевский офис позапрошлого века - настолько здесь было всё приятно для души и патриархально. Высокие потолки, ковры, панно, витые травы. Перед лифтом, в отдалении у алтаря, возвышалсь статуя мудрого древнего мага в серебрянном венке, облачённая в расшитый темный хитон с искоркой.  Теранг звонко хлопнул себя по лбу.

- Фу ты. – сказала статуя, обратившаяся в згапара около овального матового зеркала на высоком постаменте. Хитон оказался халатом, доходящим до икр, хоть и остался темным. Тёплые панели по стенам и «светляковые» портьеры на окнах, немного убавивших в высоте вливания света остались, витые травы стали колоннами охранного периметра, тоже, впрочем, впечатлявшими.  – Сюда с оружием нельзя. Но для вас мы сделаем исключение. Идёмте в операторскую.

Прошли в зал, оказавшийся наискосок от лифта. Тут всё было мягким, с полутенями. В операторской под бочковидным потолком «газоном навыворот» стояли штативы для полусфер, перед ними сидели на странных высоких табуретах два молчащих молодых человека в масках. Что-то гудело.  Згапар, не останавливаясь провёл госконта за занаваску, в комнату, где чуть слышно наигрывала музыка, неслышимая из зала. Комната эта, скорее внутреннее лобби, больше всего напоминала ресторанный кабинет: кресла, стол под скатертью, очередная полусфера, выпуклостью наружу, лампа в потолке.

- Что за побоище приключилась с вашим непосредственным участием, я так понимаю, у свободных недоумков? – спросил згапар, заходя за стол и опускаясь в кресло. – Да вы присаживайтесь.

Осведомленность згапара об окрестных происшествиях не удивила Тернага: положения обязывают.

- Меня приняли за налогового инспектора. – не отказался он от предложения, направив своё тело в кресло, найденное им подальше от стола и вытягивая ноги. – Неожиданно агрессивно принимает деревенский житель нашего государства обязательный учёт доходных статей их бюджетов. У меня есть к вам несколько вопросов.

* * *
Теранг спустился по лестнице на первый этаж. И пристал как банный лист к уже знакомой даме, озирающей входящих в вестибюль храма бюрократии.

- Главный дворник? – вылупила глаза на госконта дама. 

- Я, возможно, неточно выразился. – извинился Теранг. – Ответственный за сбор мусора внутри поселения, я так понимаю, Бримо. – дама кивнула. -  А кто отвечает за чистоту зоны, прилегающей к огороженному периметру меканде со внешей стороны?

- За чистоту? В каком смысле? – то ли не поняла, то ли прикинулась непонимающей дама нижнего аминистративного звена Давема. В ней во всей просматривалсь в ответ на почти каждый вопрос раздумия «что можно этому демону говорить, а чего - нельзя».

- В смысле обнаружения и удаления несвойственных природе предметов около ограды с той стороны забора поселения, препятствующих обзору периметра.   

- Обнаружения и удаления. – повторила дама задумчиво, смакуя это сочетание слов. – Природа, препятствующая обзору... Вокруг Давема есть явления природы около охраняемой ограды.

По скорости обработки значений понятий, не укладывающихся в привычные схемы, эта дама годилась в жёны погружённому в природу проводнику на сортировочную свалку бунов.

- То есть вы считаете, что область прилегающую к внешней ограде Давема можно загромождать любыми предметами? Давемцы позволяют расти около ограды со внешней стороны любым явлениям Природы? 

- Не любым явлениям, - наконец родила служащая, посчитавшая, что сказать про эту частность Давема не представляет опасности для неё лично. И тут же перевела стрелки. - Я в этом не разбираюсь. Дейн Мешпур, управляющий по коммуникациям или сам дин Гайра должны по этому вопросу знать.

Теранг услышал новое имя, хотя что-то такое в памяти мелькнуло: кто такой этот дин Гайра? Управляющий всем строительством меканде. И где его найти, этого управляющего всеми строительными работами? Количество начальников отделов в одной усадьбе стремилось, кажется, к бесконечности. В управлении, сказала дама. На каком этаже? Теранг посмотрел наверх и вокруг. На втором, но не здесь, остудила его планы изнурённая мадам. У них отдельное всё. Где музей меконде, знаете? Ей настолько откровенно хотелось, чтобы Теранг с его сложными вопросами куда-нибудь отсюда делся, что странно, что она не послала его в Тол-Нушкем.

* * *
Столоваться Теранг отправился в дом Мешпуров. На все прогулки по дорогам, возвращение, разъезды по окрестностям, знакомстово с культурными апатридами, болтовню с Тагли в его дворце на небесном этаже  ушло добрых пять часов. Три часа дня - самое время перекусить куялтом со сметаной. Знакомое Тернагу дитё сегодня после уроков пребывало в бассейне вместе с младшими Мешпурами, как объяснила дис Мешпур, предложив пану капитану отобедать чем богаты. Богаты были густым овощным супом и экспериментальными куялтами, дегустацию которых Теранг, сославшись на поверку акклиматизации, отложил. Уважаемый доктор Мессуди как ушёл в десять по своим диагностическим делам так пока и не возвращался. По каким делам ушёл доктор? Ой, в этом дис Мешпур не разбирается. Что-то по скрытым реактивным состояниям, насколько она поняла. Связанное с нервными перегрузками.

Попутно Теранг выяснил, кто точно ответственнен за уборку неправильных предметов в зоне отчуждения вовне ограды. Всё тот же многопрофильный лейтенант Бримбелд. Да ему полковника пора давать по совмещению всех социальных забот об усадьбе, подумал Теранг. Хотя вслух этого и не сказал. 

- Значит, найденной в понедельник за оградой должен был он заниматься?

- Так он же ею и занимался. - удивилась дис Мешпур. 

- А проверяет лейтенант, что находится за оградой появляется неправильного когда?

- Когда? - переспросила хозяйка. - Когда позвонят, тогда и занимается. А по низу рамберит. 

Рамбер это такой вездеход с выставом. Это кран с щупами и захватами, с оптикой и обсветом. Всё кругом видно. Выстав высокий, за забором можно всё прочесать. Разве вы его не видели? Увы, посожалел Теранг, он видел лейтенанта только пешим. 

И удалился отдыхать после обеда в номер.

Рамбер, значит... Или локтевой кран. Ночная операция с локтевым краном. В Нушкеме скотоводы выращивают кукол, клонируют их. Какая-то часть кукол оказывается бракованной. Обычно их утилизируют там, где их никто не находит. Хотя бы в ручье, в который они «скидывают». Но ради подкапывания под згапара и его дырявую «защиту» илекипы, знающие об этих куклах, выкупают одну из утилизируемых. Или получают за какие-то ответные дары. Подкупают или шантажируют лейтенанта. Или кого-то из его подчинённых, кто водит рамбер. Бримо или другой водитель рамбера едет в Нушкем, забирает куклу, привозит в Давем... Или эти илекипы предоставляют ему или другому серву привезённую ими куклу уже в Давеме, в упаковке. Ночью дейн Лобулдал или другой серв проезжает по Крайней стопе, выкладывает эту куклу за забор с помощью манипулятора на своём объездном кране, которым можно не только что-то поднять для рассмотрения и перенести на сборную кучу около ворот или в кузов, но и переложить из кузова за ограду. Яркий контейнер этот серв привёз отдельно? Скорее его снаружи подвезли...
Тирш с ним, с этим исчезающим пока контейнером.

Утром выложенную куклу обнаруживают, обращаются к тому же лейтенанту местной власти, который может быть и не в курсе частных заказов, исполняемых его подчинёнными. В кнайде начинают об этой найденной кукле заботиться, обкладывать актами приёмки и прочей отчётной документацией. Кто-то докладывает в Управление...

Выглядит технически понятно, но в чём опасность этой куклы для общины Давема? Известных болезнетворных микробов в кукле не найдено. Здоровенькая такая физически и внутренне кукла. С такими усилиями можно было бы выложить за забор, в непосредственную близость от Давема, в серую зону, что-нибудь куда более пугающее жителей кнайда. Контейнер этот, маячный, на верхнюю дорогу тоже мог привезти Бримбелд, на том же кране, с этим тоже понятно. Приехал на какую-то общую свалку, до которой столичный не доехал, подцепил этот контейнер, поставил для привлечения внимания, потом, когда девочки его уже видели, увёз и выбросил туда, где его можно искать годами. Если вообще этим заниматься...
В итоге лейтенант Бримбелд с другом Льяржем - молодцы, маг-защитник ничего кругом не видит, только место в Давеме занимает, на опекаемую потрачено некоторое количество денег общины, бракованная кукла уезжает из Давема куда угодно. В чём террор общины, требующий обставить весь периметр радарами, мага-бездельника выгнать взашей, выделить больше средств на службу безопасности? В том, что три дня была занята антибактериальная камера в больнице? Следует ожидать от лежащей в этой камере пробуждения ото сна и пугающих общину буйств?

Буйства происходят обычно от искажённого сознания, толкающего на совершения действий приводящих мешающие жить, колющие искажения в вид мягкий. У куклы, лежащей в больнице сознания никакого нет... Хотя знаю об этом отсутствии возможности буйствовать доподлинно в Давеме только я, сообразил Теранг. И Мессуди, в какой-то мере. По своим направлениям сканирования - Тагли. Остальные о странностях находки слышали краями ушей. Приехали бы сюда обыкновенные полицейские, которые сюда и приедут, так для них кукла в палате похожа на человека с усыплённой мыслительной деятельностью. У лежащей там только одна странность для полностью утратившей навыки волевых поступков - автоматическое дыхание. Может так быть, что я чего-то в этой кукле не заметил? Может. Чемоданчик маленький, мелодий в нём ограничено...

Кукла проснулась и стала проявлять чудеса злобности: набрасываться на полицейских из Кейлева, крушить  больницу, бегать по стенам и кусаться с нечеловеческими силами... Зубы у куклы человеческие, но не надолго трансформации разные случаются... Героическим лейтенантом Бримбелдом монстр уничтожен пока маг торчал у себя на третьем этаже. Лейтенант Бримбелд диктует свои условия дальнейшего обеспечения безопасности Давема: полная просветка окрестностей периметра, лучемёты-плазмовеи, побрить всех мохначей, выдавать разрешения на выход в лес. Лабораторно проверять всё, приносимое из леса. Мер можно расписать много. Положим, всё, оказавшееся в серой зоне должно, по Бримбелду, сбриваться радарной обработкой. На какое расстояние от забора? Как это тут называется... На сколько шагов радикса? Вопросы есть, но проект «фондоёмкий». При усмирённой природе окрестности, поставленной под радарный и прочий технический контроль, никаких магов «следящих за равновесием» не нужно. Но и устройств слежения нужно много, разнообразных. Для работ с ними нужно людей обучать, обучающим нужно платить... Обеспечение безопасности требует жертв, в чём легко убедиться, посмотрев на себя в зеркало.

Жаль сюжета, но «проснуться» и начать паучино бегать по стенкам больницы кукле для полноценного запуга общины Давема тяжеловато. Скользко в пластике-то по стенкам бегать.
           
* * *
Всё бы было понятно с хитрой компанией из круглолицего правоохранителя и взаимодоговорных с ним энергетиков, продающих излишки своего продукта для остро затребованных кнайдом радаров, предупреждающих явление к ним пугающих селян кукол, но как быть с похожим подкидышем на Тонком? Про которого нам известно только то, что он был найден в относительно дикой природе, не реагировал на поверхостную стимуляцию лобных долей головного мозга и умер при перемещении из одной географической точки в другую не приходя в сознание, формально - от остановки сердца, в контейнере с АИК, кардиоплегией и полным мониторингом работы внутренних органов. По неформальной же информации, для узкого круга лиц, все ритмы «парня с Тонкого» пошли вразнос при пересечении палеограницы его «родной» сатады, и в результате этого разноса от внутренних органов остался спутанный комок неприглядности в мешке его тела. Нечто подобное встречается у органических механизмов в красных и оранжевых зонах Ува, но Тонкий отстоит от красных зон дальше чем Рут-Давем.   

Здесь мы имеем, по экзаменационной проверке, доступной нам, функциональное тело, способное поддерживать внутренние органы во взаимодействии при минимальном питании. Тело, теоретически способное самостоятельно двигаться, питаться, испражняться, но не запоминающее последовательностей и причинности действий, не делающее из совершённых наклонов и болезненных напряжений никаких выводов, даже интуитивных.

Хотя, чтобы проверить интуитивную память на заполняемость и восстановимость сигналов у подопытной  нужна серия испытаний, а не одна партия на чемоданчике.

Мозг образа человеческого, но не исполняющий всех функций контроля организма. Такое случается не только у найденных на природе, но и в роли врождённого отклонения. Детей, появившихся на свет с такими отклонениями в культурных обществах Ува усыпляют. Можно утверждать, что в Уве последних десятилетий появилось больше обществ некультурных, но у этих некультурных обществ, по ему доступным сведениям, нет мощностей для доращивания их ущербных младенцев до взрослости. Считать ли куклу сигналом того, что у какого-то из ушибленных совместно разумностью обществ появились такие возможности? Каким способом это существо доставлено к Давему и зачем нам передано? Выкладывающий доставщик переложил на нас обязаннности по утилизации куклы, потому что самому ему этого делать нельзя ? Сектанство какое-то...

Подарок у забора не подделка, которую можно занести в разряд имитационных изделий, но полноценная органическая единица. Можно считать, что эта кукла - «теплица органов», выращенная, вероятно, из человеческих клеток. Мессуди говорит, что все рефлексии у куклы нормальные, он ничего неожиданного не заметил. Возможно брак, заставивший избавиться от этой куклы не в её лобных долях, а в чём-то другом. В любом случае её переложили на давемцев. Подкидывающие младенцев к больницам и частным домам предлагают выращивать из их детей взрослых особей тем, кому достаются такие подарки. Местный подарок воспитывать и выращивать уже поздновато...   

Но вот контейнеры тоже должны утилизировать, однако выкидывают, потому что утилизация стоит отдельных денег, кроме того у мохначей есть спрос на легкий мусор, которым они «трамбуют» места будущих строений, «усмиряя» буйство лесных духов. И в какой-то мере даже платят за этот мусор. Мы за куклы заплатили пока только усилиями по их сохранению в живом виде. Получивший оплату этими усилиями пока не показывается.

* * *
Предположим, что тело отыскал не знаю где и подкинул к забору не Бримо, а кто-то другой. Из мохначей. Происхождение своих функциональных усмирителей, обычного мусора, мохначи знают, но с удовольствем возьмут и «раскурочат» необычные «бракованные устройства», потому что у них не утрачено детское экспериментаторство, а буйных духов леса буны не боятся, скорее играя с ними. Неизвестно, где доброхот из бунов  «приватизировал» отправленную на утилизацию куклу. Может быть в лесу нашёл... У жаб. Чтобы было не заметно что он такое перемещает, закинул её в контейнер. Доволок до склона, смотрящего на Давем, выкинул из него куклу в ночи, скромным дарителем. Ушёл, но потом за контейнером вернулся. И его тоже уволок - в хозяйстве пригодится. Крепкий такой доброхот, мускулистый, шляющися ночными дорогами Кейлавии.  Не заметный для згапара. Не отметившися на радарах, там где они есть. Мускулиcтый невидимка, бродящий исключительно по лесным тропам? 

Всё бы логично с местными запросами финансирования, но мешают парень с Тонкого, недовезённый до наших экспертиз живым и згапары, которые есть как на Тонком так и на Протоке. Вокруг Тонкого общин бунов, считай, нет. Там, куда ни плюнь - культурные люди, с промышленными отходами не экспериментирующие. Лесопарковая зона, охранемая людьми и просвечиваемая, опять же, магами. Это в лесах дремучих любую находку можно списать на мускулистых бунов, сумасшедших от Породнения.
Приходится придумать Общество Селекционеров, разбрасывающих кукол со скрытыми возможностями от Кейлавии до Тамтуана. 

Что сделал здесь посыльный неизвестных селекционеров? Привёз тётку на свалку, но передумал, решив поэксперементровать с тем, как поведут себя давемцы найдя эту штуковину. Доставил к забору... А контейнер всё же забрал, потому что пригодится в другом месте...
Не сходится.

На тело кого угодно, лежащее со стороны обратной посёлку, на  глухом склоне, по которому проходит дорога, гуляющие обратили бы внимание, только если там шуровать в поисках каких-нибудь грибов. На высоких луговинах вокруг Давема тоже, наверное, растут грибы. На белеющее тело, лежащее у забора, в зоне осматриваемого жителями Давема, обратили внимание сразу как оно появилось. Такой подарок можно подкидывать только с целью его быстрого нахождения, с благодарственными речами или даже без них. Была бы тут секта... То она бы уже охватила достаточно членов для слухов, собираемых Льяржем.

От подозрительного для кого-то контейнера и куклы в ней могли избавиться едущие ночью, если пришлось эту ценность быстро скидывать, чтобы она не был обнаружена в ходе неожданного досмотра. Тут уже скидывают куда придется, хотя бы к забору, не на дорогу же кидать? Потом опасность досмотра местным «патрулём» миновала, контейнер забрали.

Тут есть ночные патрули на просёлочных дорогах? Чьи? Никогда о таком в зелёной зоне не слышал. Никто на такие патрули не тратится, если только не специально искать каких-то подозреваемых, когда устраивают посты и проверки. На местных дорогах никого с гончими не ловят, хотя Бримбелд должен об этом знать, может и ловят. А я ловлю Бримбелда, всё поймать его не могу...

Если опасность миновала, то забирали бы вместе с куклой, которая, наверное, ценнее, чем сам контейнер перевозки. Если она не успела испортиться по понятиям перевозчика. Не такой у неё вес, чтобы не затянуть её обратно в кузов. Кто же там ездил ночью? Мне нужна информация, и поэтому ищу я лейтенанта Бримбелда... Хотя я пока и без него обхожусь в сборе сведений.

Может быть владельцы подкидышей тоже кого-то стремятся выявить и поймать? Тётку за пределы Рут-Давема пока вывозить не пытались и возможно, что она поведет себя так же как предыдущий экземпляр.

Кукла Давема и кукла с Тонкого могут не быть картами одной колоды. Сходство у обоих тел в месте обнаружения; в том, что оба фигуранта голые; оба тела относительно молоды; у обоих персон нет следов имплантационных идентификаторов; оба лежали на животах с малым количеством поверхостных повреждений; обоих нашли утром люди первыми, до разных животных; к обоим быстро для формально сельской местности приехала служба безопасности; обоих успешно сохраняли в статитике в условиях стационара и оба тела найдены пребывающими в состоянии угнетённого состояния сознания, не препятствующего автоматическому дыханию. У обоих «кукол» взяли анализ на известные вещества наркотического спектра и оба анализа показали отрицательные результаты. Обмороки и коматозные состояния наступают не только в следствии приёма наркотических веществ, бывают иные причины внутреннего и внешнего происхождения, приводящие к аналогичному оскуднению рефлективной деятельности ЦНС. Дальше парня повезли в город, но не довезли, он умер, а деву не повезли, обследовав на заполненность памяти на месте.

И она пока жива.

* * *
Кого ловят на имитацию человека в виде куклы? Каких-то потребителей этой человеческой формы, подобия. Птички сели на провода. Прошёл разряд с аккумулятора, укрытого от взора птичек, птички свалились на землю, их сьели. Поселковые спасли куклу из враждебной ей, как им казалось, природы, положили куклу на сохранение, собрались отправлять в сейф. Если сломается и эта кукла, то кто окажется поедаемой жертвой ловца, выложившего куклу? Те, кто на неё купились, взяли на своё попечение. Допустившие её попорченность, в какой-то степени тоже окажутся в поедаемых, хотя только третьим отделом, недополучившим живую куклу и опять получившим мёртвую.
Третьему отделу найденная кукла нужна живой. Пока не станет понятно её происхождение и способ самоубийства вопреки мерам по её спасению. 

IX
Устроить какою-нибудь гадость с нападением неведомого згапару семейной банде энергетиков Давема, плотно завязанной на технические средства обеспечения безопасности общины сейчас - самое время. Появилась рискованно завезённая в больницу кукла в роли отдельного тела или, что вероятнее, в роли подготовки почвы к чему-то, следом за ней появился капитан колбеза Теранг, которого здесь не ждали. Капитан этот, независимый и прихотливый, вместо того чтобы спокойно посетить местные достопримечательности, поесть задёшево свежайших куялтов и убыть туда, откуда приехал, навёл шороху у мохначей, что, вероятно, выпадает из намечавшейся программы шоу, но всё равно в строку. Есть внешний свидетель - доктор Наулишке. В ближайшие часы появится команда приставов из Кейлева. Когда ещё предоставится такое удачное собрание свидетелей? Последних распоряжений каким-то своим соратникам Бримбелд отдать не успел, перехваченный Терангом, но должны ли быть эти распоряжения или всё уже катится само? 
Самая удачная битва это такая битва, которой удалось избежать.

* * *
- Тагли, перечислите мне опасные для жителей Давема тенденции в окрестности. Которые вы видите сейчас. - коротко потребовал отчёта згапара Теранг. 
- Кроме вашего пребывания? - с задорным сарказмом спросил Тагли. - Изнутри Давема сейчас происходит больше любопытного, чем снаружи.
- Давайте не отвлекаться. - остановил его самый тревожащий окрестность субъект в Давеме. - Кстати, об инциденте с бунами на совещании говорили?
- Я обязан был доложить. - официальным тоном сказал згапар. - Буны работают на плантациях. В Нушкеме. Их там занято больше, чем у нас. У мохначей пасека... 

- И как там мохначи? 

- Зализали раны, колобродят мщением. Вы наверняка знаете, что у бунов скорость регенерации быстрее, чем у горожан. - ответа згапар не ждал, жестом пригласив Тернага пройти к выскокому одностворчатому окну, не приглашая на этот раз под внутренние своды офиса. - Насколько я могу выявить, ваша активная самозащита уложила порядка пятерых, попавших под огонь. По поводу снайпера они сожалеют не сильно. Он в общине недавно, держался особняком.

- Кому им мстить, если очевидно они сами виноваты в том, что произошло?

Згапар зыркнул на капитана и отвернулся в окну, возобновив любование видом Давема к Протоке.
- Понятия о следствиях и вызывающих их причинах у мохначей немного не наши. Если бы они расчитывали последствия своих действий как мы с вами, то они бы не делали того, что они делают. Они не считают себя виноватыми. И сами согласитесь - это вы к ним приехали, в их дом, с какими-то вашими требованиями, а не они к вам.

Права бунов - тема для дискуссий в интеллигентских клубах, среди тех дискутантов, которые с бунами на беговых дорожках охраняемых парков не сталкиваются.

- Что-нибудь ещё есть?

- Много чего вокруг Давема есть. - уклончиво ответил згапар, продолжая разглядывать небо за окном. -  Из остро опасного вокруг, - он подчеркнул последнее слово интонацией, - только то, что рельсопуть за Толом опять просел.

- В смысле - просел? Это там, где... не-крокодилы?

- Просел в смысле, что протока углубилась и понтон прохудился. Рельсы на понтоне лежат. - сообщил згапар инженерную подробность, которую Теранг и без него знал. - Опасность тут в том, что грузовой связи с Герашем не будет. Пока чинят.

Теранг не понял как эта авария относится к сфере контроля згапара, но упоминание о пропавшей пассажирской связи с Герашем напомнило про ожидающееся прибытие посыльных из Кейлева. Какие там посыльные, сказал маг, отходя от окна. Если они были в дневном, то поехали обратно в Гераш.

- И долго этот понтон обычно чинят?

- Его не чинят. Чинят бронзянку. А потоны заменяют. Отводят один, на его место ставят другой. Часов шесть возни.
- Но поезд развернули? - уточнил Теранг. «О чём мы говорим? Опасности для общины Давема мага-защитника  Давема не интересуют. Больше его интересует бронзянка». 
- Поезд разворачивают потому что когда понтон проседает, то он перекручивает рельсы. - згапар показал кистью руки как. - Понтон привезти, установить, подложку с рельсами уложить. Держать их соединёнными нельзя. Поэтому нужны две стороны перекручивания. Если там стоит поезд, то он мешает. Есть разъезд, но вряд ли поезд поставили отдыхать там. Я так соображаю, что вами ожидаются какие-то нападения извне на общину Давема? - без перехода спросил он, останавливаясь около столика напротив лифта с тем устройством, которое в прошлое посещение Теранг принял за зеркало. Было это "зеркало" скорее телевизионным экраном, показывающим сейчас уголки и расходящиеся слабоокрашенные пятна, напоминающие такие, какие видно, если закрыть глаза и некоторое время их не открывать. - Бомбёжка жгучим перцем? Налёт кирасиров?         

- Набег роботов. - высказал своё предположение Теранг в том же стиле перебора легендарных способов атак. - Вы же не отслеживаете в окрестности никого, кто не обладает сознанием и эмоциональными намерениями?
- Роботов? - задумчиво переспросил Тагли, смотря на Теранга. Одну из ладоней он положил на столик, как человек, собравшийся опереться на него, но не опираясь. Терангу захотелось повторить этот жест, но он сдержал это желание. - Это такие штуки, которые движутся по программе прописаной маршрутизации?
- Можно сказать и так. - согласился Теранг. Отшельническое определение. Хотя в какой-то степени и верное, но неполное. - Ещё эти штуки, машины, обладают электрическими сенсорами и способностью уничтожать или захватывать обнаруженные ими объекты по заложенным в их память паттернам целей.
- Все личности, обращающиеся к знакам, отпечтавшимся в их памяти, можно фиксировать лигой. - сказал Тагли. - Роботы... Вы имеете в виду, что это не биологические устройства...

Тернагу показалось, что Тагли прекрасно знает, что такое робот, но предположение Теранга заставило мага о чём-то вспомнить. И припоминать это напряжённо.

- Да, основа памяти у них не включает биохимический этап, сопряжённых с эмоциональностью. И они не личности, если произведены недавно, для каких-то кратковременных целей, после которых они могут самоуничтожиться безо всяких страданий. Память механических роботов никак не опирается на синтез или распад биологических веществ. Такие штуки, на уровне автоматического обнаружения ряда контурных целей применялись хонто ещё в войну. С тех пор прошли года...

- Это я знаю. - заметил маг. - Работают они от аккумуляторов...

Теранг хотел было напомнить Тагли, что кары кнайда тоже работают на аккумуляторах. Движущиеся платформы роботов могут быть созданы и не на электрической тяге. Он не понимал, что это меняет и о чём задумался згапар.

- У каких-то родов войск Королевств стоят на вооружении роботы? Способные к самостоятельному перемещению? - опять вопрос мага звучал как-то не по-человечески. Было в нем какое-то смещение понятий, определений, качеств...

- Стоят. - без подробностей рассказал новость для мага Теранг. Новости этой было уже лет десять. - Роботы могут находиться не только во владении армии Королевств. Эти машины не запрещены к конструированию и свободной покупке. Они могут быть у частных служб охраны. Могут стоять на страже любых охраняемых объектов. В их использовании есть...
- ...сложности, связанные с выходом из подчинения управляемости из-за помеховых явлений природного эфира. - как-то завершил его фразу Тагли. - Вы хотите сказать, что беспамятная, которая лежит внизу - приманка для этих агрессивных машин?

В таком ключе Теранг не думал. Вернее, идея о яркой "заманухе" для кого-то, помещённой в доступный, но локализуемый на выезды Давем, усилиями группы "Льярж-Бримбелд и неизвестные" у него в размышлениях блуждала, но была отвергнута за очевидной нелепостью и вариативностью. Кто-то, страстно охотящийся на человекоподобных кукол без памяти? Такой же сумасшедший, как круг директоров колбеза? Желающий выкрасть куклу из Давема?...       

- Давайте не усложнять, Тагли. И не привлекать лишних сущностей. - Остановил он съезжание разговора в диковатые предположения. - У меня есть основания полагать, что в ближайшие часы на охраняемый вашей лигой городок может быть организована атака существами, которых на ваших биологических локаторах не видно. Что вы собираетесь делать для защиты Давема от этих агрессоров?

- На наших локаторах всё видно. Всё, что колеблет клетки живого эфира в окрестностях усадьбы мы можем отследить.

Живой эфир. Красиво. На Теранга пахнуло настоянной на корнях окружающего мирового дерева древностью.

- Как же этот ваш живой эфир не всколыхнулся, когда Бримо крутился на своём кране по старой дороге в ночь понедельника? - подколол он мага. - Вы мне твёрдо заявили, что никаких машин там не проходило. А  сегодня у меня появились достоверные данные, что рамбер Бримбелда там ночью проходил. И даже останавливался, возвращался. Не единожды.       
* * *
- Автоматическая защита требует уделения меньше внимания, чем ваша служба, но даст больше гарантий предупреждения от неожиданностей. Возможно, что она будет обходиться дороже...

- В нашем мире, населённом покамест хуни и их богами, автоматика всегда проиграет магии. – перебил его Тагли. – Вы думаете, мы не знаем о том, что каэрбэ пытается перехватить задачи, исполняемые згапарами?

- Вы знаете о том, что энергетики Королевств составили технологический договор против згапаров и ничего не делали? – Сегодня явно наступал мавер изумлений Теранга.

- Знаем. – казалось, Тагли зевнул. – Заговорам с целью избавиться от капризной магии, требующей не только выделения средств на содержания магов, но ещё и соблюдения сложных, непонятных многим правил приличия, уже много веков человеческой истории.

- Но почему вы так уверены в том, что технические средства всегда будут пасовать перед вашим искусством?

- Почему? – пришла очередь Таглиасмута удивлённо смотреть на Теранга. – Весь машинный прогресс вырощен как план... – Он прервал сам себя, как будто заметив, что говорит Терангу лишнее. - Да вы ведь и сами используете магию в вашей работе, разве нет?

- Я использую дар. – возразил Теранг. - Чуток школы. Технологий. Остальное в моей специализации это обучение, опыт, аналитика...

- Да я не о том... – маг Таглиасмут останавливающими речеломами раскрыл ладони от замка сцепленного перед горлом. – Вы говорите о вашем профессионализме при работе на контору. Но вы используете магию и в личных целях. Или используете её отсутствие, ослабление в вашем окружении.

- Как можно использовать отсутствие? – Теранг попытался понять речи мага. – Если чего-то нет, то его и использовать нельзя. Разве что использовать отсутствие для того, чтобы в этом дефиците что-то сотворить, пока оно не восполнилось.

- Вот вы и сотворяете. – Тагли задумался. – Я могу показать вам как вы используете остутствие магии в вашей повседневности не сходя с места, но не стоит портить приятных нам обоим вещей. Пойдёмте в кладовку, там у меня есть кое-что.

Маг отодвинулся от столика с «зеркалом в люди» и отправился в сторону лифта, но не в него. В стене рядом с лифтовой шахтой оказался коридор в помещение за ширмой с закрытыми стелажами, напоминающими склад слесарной мастерской. Шторки на стелажах тут отдавали перламутром. Вдоль другой стены шёл верстак с обыкновенными слесарными приспособлениями.
Теранг зашёл в неширокое помещение вслед за магом, который, покрутив головой, провёл ладонью у себя высоко над головой, над верхним этажом шкафчиков, сдвигая слайд. После чего воспарил к  потолку прямо с места, как тот коптер, но бесшумно. Теранг при этом ощутил как его личные ступни отяжелели настолько, что всё тело, казалось, сейчас стоймя провалиться сквозь пол и перекрытия. Пока Теранг переваривал это новые явления комнатной физики, маг шуровал вытянутой рукой глубоко в шкафу со сдвинутой шторкой, что-то там перекладывая и чем-то шурша. Извлёкши, наконец, из глубин небольшой позвякивающий полотняный мешочек, он развернулся в воздухе и опустился стопами на пол. К огромному физическому облегчению Теранга в буквальном смысле.

- Впечатляет. – только и выдавил он в спину мага.

- Ох, Миро. – маг обернулся от верстака, на который он скинул брякнувший о поверхность мешочек. – Я не нарочно, извините. - Он опёрся о верстак. - Это не то, зачем я вас сюда привёл, капитан. Забылось о вас - тут редко когда бывают чужие. Проходите сюда, не стойте там как центровая свая. – Добавил он, перейдя к тону подколок.

- И часто вы так? – спросил капитан, переступая приятно полегчавшими ногами до верстака. В раскрытом мешочке, извлечённым згапром из шкафа под потолком, оказались обыкновенные на вид металлические гвоздики. Некрупные, но и не обойные. 

- В Давеме - редко. Тут дорожки удобные, приятные на ощупь. Лестницы... – объясняя невостребованность  прямостойного левитирования в городке, он выдвинул один из ящиков в станине верстака, достал оттуда кусок бруса длиной с предплечье, выпиленный из какого-то плодового дерева. Уложил его на верстак рядом с мешочком. – Давно не занимались ремонтом? – спросил Теранга. Капитан приподнял бровь. – Вот вам молоток. – он протянул руку к держателям и выдал Терангу орудие плотницкого труда. – Берёте отсюда любой гвоздь и забиваете в брусок. Потом повторяете операцию. Я понаблюдаю за тем, как вы умеете это делать.

«Сегодня хулиганящие бесы Рут-Давема в ударе», подумал Теранг. Сначала Бримбелд со своими пассажирскими грузовиками, теперь Тагли... Но повиновался, как прилежный ученик. Бить молотком згапара по голове было преждевременно - сначала надо узнать, к чему тот клонит. Взяв молоток, он выбрал наугад один из гвоздиков, и, оступив от торца бруска примерно на ширину ладони, в четыре аккуратных удара забил по шляпку в брусок. Вопросительно посмотрел на оценивающего работу згапара - «как?»

- Нормально. – оценил первый опыт учитель. -  Теперь следующий. – подсказал он. Теранг оценил количество гвоздиков в мешочке и примерную площадь бруска, беря из кучки второй гвоздик. Для одного бруска гвоздиков было многоговато. Тут их на то, чтобы сколотить из таких брусков будку для собаки.

Второй гвоздь после второго удара по шляпке упёрся во внутренний сучок. Снаружи этого сучка было не заметно. Теранг перевернул заготовку. С другой стороны бруска примерно напротив места, в которое входил гвоздь, на прямой направления тоже не было заметно никаких завихрений. Он мысленно пожал плечами и попробовал преодолеть внутренний сучок мелкими постукиваниями по гвоздю. Сучок оказался крепким и не поддавался.

- Там зародыш. – указал он магу.

- Случается. – спокойно заметил опытный в столярном мастерстве маг. – Возьмите следующий. Попробуйте забить его ближе к торцу. - посоветовал он ученику.

Теранг от совета бывалого не отказался, постаравшись забить его быстрее. Ближе к краю гвоздь застопорился на втором ударе. Что за брусок! При попытке прободать этот подлый сучок гвоздь загнулся. Теранг покосился на подлеца-мастера, подсунувшего ученику хитрую заготовку. Рожа у мага была вежливая, с долей сочувствия. Не дожидаясь указаний, Теранг взял из кучки следующий гвоздь и стал забивать его уже между тремя вогнанными, положив брусок на бок и не с торцевого края, проверяя не вся ли внутренность  хитрого бруска, вырезанного, вероятно, из сердцевины ствола, с такими железными зародышами. Где-то должен быть перерыв в этой череде. На этот раз гвоздь забился почти до конца, но незначительный отрыв шляпки от деревянной плоскости остался. И опять он упёрся в зародыш. Ученику такое неравномерное  распределение зародышей не понравилось и он как следует приложился по этой шляпке. Шляпка раскололась, кусок гвоздя остался торчать мелким шпеньком над заготовкой.
Ученик решил не калечить ударной поверхности молотка мага ради какого-то гвоздя с хрупкой шляпкой и взял пятый гвоздь. При втором ударе молотка по шляпке этого пятого гвоздика возникло впечатление, что он забивает гвозди не в деревянный брусок, а в резину автомобильной покрышки. Гвоздик как будто вошёл внутрь бруска, но потом чуть выдавился наружу. При следующем ударе этот гвоздь расплылся шляпкой как восковый, смявшись и изобразив из себя монтажную заклёпку.

- Пятое испытание. – прокомментировал наблюдающий за стараниями ученика маг.             

- Да у вас эти гвозди заговорённые! – в сердцах воскликнул Теранг. Маг словесно не реагировал.

Ладно, решил Теранг, продолжим игру в ученичество. Он взял сразу два гвоздя, развёл их штырьки в параллельную «двойню» и попробовал аккуратно забить в прощупываемое своим делунхом тело бруска. При первом выверенном ударе спаренные гвозди закрепились в бруске, второй удар загнал их ещё на несколько милиметров внутрь мономерного бруска. Третий удар Теранг невольно задержал. Со спаренными гвоздями происходило нечто: оба они истончились, вытянулись, выросли раза в два за считанные секунды и обвились один вокруг другого, создав из своих тел пологую витую спиральку, воткнутую в деревяшку. Точно - заговорённые. Защитник Давема - фокусник ещё тот!

- Красиво, по-моему. – заметил этот шутник. – С вами таких приключений в Цтубе не происходило?

- У меня гвозди из магазина, а не из мешочка. Что в радужном шкафу хранится, в дальнем углу, специально для фокусов.

- Заговорённые гвозди? – улыбнулся маг. - И все - разно... Заговорённый брусок. Заговорённый молоток. С гвоздями в природе такого происходить не может. Только через магию.

- Ну почему «не может»?  – В красных зонах... – Теранг осёкся. Которые - обители «забытых» богов хуни? Он аккуратно положил молоток на верстак. – В красных зонах нечто подобное происходить может. С любыми некрупными деталями из любых материалов. Эти ваши гвозди...

«Бред какой-то», подумал он. «Гвозди, полежавшие в игмекарте? И притащенные Таглиасмутом в Давем специально для демонстрации силы магии?» Однако в трансформациях гвоздей, забитых Терангом в брусок наблюдалась закономерность: первый вошёл как должно, второй «просто» застрял, третий, в удобном для его заколачивания месте, погнулся, четвёртый сломался на шляпке, пятый превратился в заклёпку, с шестым и седьмым произошла метаморфоза, спаявшая их в витой провод, прут чугунной ограды для макета. Теранг считал по порядку свои детские опыты, вертя в руках деревяшку, уставленную ломанными гвоздями. Восьмой гвоздь вообще рассыплется в опилки только коснувшись заготовки? Он достал гвоздь из мешочка.

- Не надоело ещё? – невинно спросил маг. Поднялся с высокой банкетки, стоявшей подле верстака, на которую присел для наблюдения за плотницкими опытами Теранга. – Дайте-ка сюда гвоздь и отойдите шага на три от стола.
Теранг передал гвоздь в жесткие пальцы згапара.

- Вон туда, к двери. – направил его стопы маг. – Наблюдайте мои действия оттуда.

Теранг, не отворачиваясь от стола, сделал три шага к двери спиной назад. Тагли, проворачивая переданный ему гвоздь между пальцами, улыбался по-змеиному. – Хорошая координация. Могли бы служить фельд-егерем при дворе царей Осамин Бали. – отметил он ухищрения Теранга, не желавшего выпускать згапара с гвоздём из виду ни на секунду. – Смотрите не двигаясь.

Он взял деревяшку, утыканную стараниями капитана кусками гвоздей, повернул к Терангу тем торцом, с которого ученик начинал свои опыты и где осталось пустое место шириной примерно с ладонь. Поставил гвоздь острием на деревяшку и, закатав рукав халата, вжал шляпку большим пальцем другой руки в деревяшку. Неглубоко. Подержал гвоздь, упёртый подушечкой пальца в деревяшку без видимых Терангу усилий секунды три. Брусок окутался, как показалось Терангу, вуалью пыльцы. Потом из-под гвоздя, упёртого пальцем Тагли в деревяшку, выбился волосок, тонкая струйка дыма. Через секунду вокруг упёртого в дерево гвоздя брызнуло, заклубилось, обтекая кулак Тагли. Гвоздь стал на глазах укорачиваться, увитый клубами деревянного дыма, которым запахло в помещении. Теранг понял, что гвоздь, упираемый пальцем мага, вжаривается в дерево. Не дойдя шляпкой до поверхности примерно с сантиметр, гвоздь остановился. Тагли отнял свой нагревательный палец от его шляпки, повернулся к стене и поднял рубильник вытяжки. Дым стал утягиваться в щель между потолком и стенкой над верстаком. Тагли показал Терангу свой палец в мужском жесте «годно!». Теранг разглядел, что никаких поверхостных следов соприкосновения кожи подушечки этого пальца с горячим гвоздём, прожегшим деревяшку, на згапаре не осталось.

- А теперь можно и молотком. – сказал Тагли. Взял оставленный Терангом инструмент и одим ударом завершил погружение гвоздя в деревяшку.   

Нет, можно было предположить, что Теранг случайно выбрал неудачную сторону бруска, в которой оказались раскиданы узлы жёсткости, непроходимые для усилий по погружению в них острых гвоздей... Что у Тагли здесь был организован кабинет для демонстрации фокусов проезжающим мимо представителям правоохранительных органов... Что под верстаком прячутся провода, магниты, встроенные нагреватели и отражатели. Что гвозди у него заговорённые, выдержанные в гробницах богов, приготовленные по особому рецепту в тайных мастерских. Что Теранг спит; что на него набросились галлюцинации на почве акклиматизации в чужой сатаде; что в Рут-Давеме организована богами, которым надоело, что их забывают, или нарождается самостоятельно Гробница... А маг Таглиасмут к`Саввад - инженер-строитель её. Когда-то красные зоны должны нарождаться и распространяться семенами? По преданиям, такое распространение должно предварять Явление Рока. Можно пригласить Тагли, для чистоты эксперимента, повтыкать пальцами гвозди, купленные Терангом лично в местной строительной лавке в боковины свежепиленных пней. С позиции парения над этими свежими пнями. 

- Хорошо. – сказал Теранг. – Убедительно. Но это ваш личный контакт с предметами. Не знаю, чем галантам  вашего уровня привлекательна усадьба Рут-Давема, но такие маги есть, я так понимаю, не везде. В крупных городах у вас силы нет... - Тагли поднял брови. – Я не настолько специалист по магии. Так считается. Автоматические и роботизированные системы успешно были опробованны ещё хонто. Торможение в этой области машиностроения в Королевстах связано с пределами массового производства, с изобилием родов чи кьяна... – Таглиасмут поморщился. – Мне не понравилась шутка Бримо - она безыскусная, но думаю что ваши способности будут, в итоге, заменены машинными решениями в областях комфортного  расселения. 

- «Хонто же смогли»... В культуре хонто никогда не было общин бунов. – объяснил Тагли, накатывая рукав халата обратно на запястье и поводя носом. Запах дыма уже почти вышёл. – У этих подбирателей ума не хватает, но их обитание «в природе» вынуждает их пользоваться тем, что в ней разбросано. Вынуждает с ней согласовываться. У хонто почти не осталось стыкуемых реликтов. Природа там спокойнее, чем в центре  Континента. Поэтому культура хонто выросла с их машинами. В наших сатадах их машинерия... Хилеет. Магическая лига может их машины нейтрализовать. В итоге, если вспомните, мы их машинерию победили, а не они нас. 

Кто эти "мы", кого не удалось победить предыдущему союзу хонто, Теранг не вполне понял. Королевства? Магов? Сатады? 

- А шутка Бримо с человекоподобной формой удалась. - добил аргументацию Теранга маг. - Напрасно вы его... Не верно оцениваете. Совещание было посвящено тому, что пора бы усилить контроль за полосой отчуждения ограды в местах, где нет сплошного радарного перекрытия. Запросить фонды на соглашения с ка-эр-бе...

- Эти траты предлагаются из-за игрушки этой беспамятной?

Паранойя коллектива управляющих уже состоялась, понял Теранг, как это и задумывалось братьями. Безо всяких дополнительных ярких представлений. Но - из-за одной находки, случайно оказавшейся в поле зрения третьего управления? Нелепо как-то.

- Находка эта показала, по общему мнению, что неизвестными соседями Рут-Давема могут быть созданы копии форм обычных людей, физиологически идентичные людям настолько, что светская медицина не в состоянии отличить эти формы от приличных граждан. - Тагли сложил руки в замок - у Теранга возникло впечатление, что для того, чтобы не рассмеяться. - В роли столичного светилы насчёт полноценности копии выступил ваш доктор Мессуди. 

- Да не мой он... -  Пока Теранг катался по окрестностям и городку, придумывая секту разбрасывателей кукол с дирижаблей, вырощенных хуни, Мессуди, оказывается, не бездельничал, успев стать столичным экспертом по человеческим формам. - И в чём Мессуди усмотрел опасность для Рут-Давема этой дышащей формы?

- Именно в том, что она дышит. - усмехнувшись, ответил маг. - Без полисежа мысли уже читатете?   

За высоким окном залы, в которую вернулись капитан с магом после плотницких экспериментов окончательно стемнело, небо слабо подсвечивалось далёким багровым закатом, само став контрастно синим. Низины за Протокой скрылись во тьме, посёлок шевелился тенями садов. В лобби у мага светились золотом верхние кромки барельефных колонн, нисходящих в плетёнку стен.

- Полисеж мыслей не читает. - чудны пробелы в образовании галантов, пришёл к выводу Теранг. - И что такого ужасного для общины Давема в этом дыхании, сердцебиении и прочих рефлексах этого клона? Куклу же «подали» как клона от соседей-мясников?

Последний вопрос згапар проигнорировал.

- В том, что формально она - живой человек, а в прикладном плане - груз забот. - Он вздохнул. - И я с этим... Я   согласен. Вы тут набегом роботов стращали...

В зале тонко звякнуло, как ложечкой о бокал.

- Меня зовут. - не завершил предыдущей фразы згапар. - Подождите здесь.

* * *
Тагли задерживался во внутренних залах. Госконт «медитировал» в «роще» приёмной. Ему надоело пялиться в окно на угасающий закат над разгорающимися светляками Давема. Он оглядел теряющийся в полутьме зал приёмной магического отделения. Мебели в этой приёмной было мало. Видать, посетители мага-защиника редко его здесь ожидали. У двух видимых стен стояло несколько кресел. Одно из них - у внешней стены, в расписной лесными мотивами покрышке. Опустившись в это плетёное кресло, Теранг расслабился и задремал, на несколько минут отдыха от впечатлений насыщенного дня.

В продолжении этих минут расслабления он видел сон. В этом скучном, на взгляд Теранга, сне он разговаривал со згапаром, вернувшимся в приёмную с какой-то механизированной личностью. Терангу привиделось, что из прохода во внутреннюю залу приплыл Таглиасмут в плаще и заговорил про куклу. 

- Пациентка наша вырощена подобной человеку. Понятно, что она не человек в полном смысле, не гражданка, но сходство сильно.

- Сильно настолько, что я бы назвал этот клон человеком. – согласился Теранг. – Если бы не знал, что у неё в содержимом полголовы только форма, никакими впечатлениями не занятая. Предполагаю, что попавший в вашу больницу экземпляр представляет из себя отбракованную «воспитаницу» какого-то питомника, почему-то не утилизированную как должно.   

- Отсюда это искусственное создание представляет из себя опасность для общества своим слишком сильным сходством с опекаемыми обществом гражданами. Дело даже не в трате средств на поддержание в ней признаков жизни, а в том, что содержание таких «мутантов» может обернуться инициацией любых способностей, вкладываемых в пустую часть её управляющего органа. Предназначение этой модели от нас сокрыто, на ней не написано, для чего её сделали. Вы же тоже не предполагаете конечного назначения, например, этой модели исполненной «в виде» человека.

Теранг бы возразил.

Основные положительные качества найденных нами кукол: здоровый, насколько можно судить по пассивным проверкам, человеческий организм; слабая привлекательность для потребителей лежащего в покое, в первую очередь для микоидных и насекомых, их гнус не нашёл и всякие личинки; возможно - программа консервации базовых органических функций, но в сатаде. Селекцированный человеческий организм, который правильно кормят и тренируют всегда здоровее того, который подвержен всяким вкусовым пристрастиям, психическим глупостям и лени.     

Для синтеза веществ, способных отпугивать насекомых, совсем не обязательно выращивать кого-то, даже напоминающего теплокровное существо внешне. Не первое столетие есть приборные методы предметных исследований. Отсюда наши «оживлённые куклы» это результат чьих-то экспериментов не исключительно ради присутствующих, вероятно, в «куклах» генераторов репеллента и выхаживали их не ради встройки в их организмы этих приспособлений.

Вырастить человекоподобное существо можно быстро, если пользоваться методом клонирования. В животноводстве это клонирование применяется, что направляет местные подозрения о месте выращивания «куклы» в сторону мясомолочного комплекса Тол-Нушкема. В округе Тонкого тоже есть мясомолочные хозяйства, но про них я пока ничего не знаю.

В методе клонирования организмов, который не относится по своей стартовой технологической базе к запрещённым конвенцией гибридизации есть крупная неприятность – клон стремительно стареет, доводя сам себя до биологического возраста того материала, который служил источником затравки. Есть какой-то термин для этого старения клонов... Если в телах «подкидышей» мы имеем дело с творчеством тайных лабораторий скотопромышленников, занимающихся гибридизаций, то понятно, почему у этих образцов нет ВИД-ов – они не граждане, а скотина. А подкидыши в виде подарков нам это лабораторная продукция, кем-то выкраденная и выложенная для возбуждения интереса следящих за соблюдением конвенций органов?

Тайные борцы с клонированием, секта? Не исключено, но зачем людей и человекоподобное выращивать? У человека главное достоинство это его мозг, приходимость, в каком-то роде и применимость, людей или чего-то похожего на человека мозгом в разного рода человеческих отношениях. Мозг, хранящий сознание, чувства, используемые по разному в форме человека - первичны, форма - вторична. У всех рьята мозг и, связанная с ним нервная система, это заглавная их ценность и все управляемые этой нервной системой инструменты зависят от активности главной ценности. Зачем нужны двигательные заготовки, в которые, предположим, можно закладывать какие-то мыслительные пакеты по желанию закладчика? Только для уподобительного использовния, применения в такой роли, где эти куклы заменяют полноценного человека и выглядят так ради обмана каких-то инспекторов, проверяющих эту внешность. И не более для чего-либо ещё.

Если в наших кукол встроены, как предполагается, отпугиватели мошки, не знаю что ещё, то первое, приходящее в голову использование такой куклы должно быть полезно в той местности, где в человека с аппетитной для насекомых одорацией надо вкладывать слишком много средств для поддержания его работоспособности, а работоспособность кукол, лишённых аппетитности для кровососущих обойдётся их содержателю дешевле. 

Предположим, что скотопромышленники ОК вырастили стадо коров, гибридизировав их, которых избегают насекомые.

И выпустили этих коров пастись на Ярвех вольным образом. Как написал полусумасшедший поэт Оленсор «Спасите километры дров от жвал прожорливых коров».

Чтобы эти вольные коровы, пасущиеся на вольных пустошах, которых не кусает гнус, не разбредались, за ними должны следить какие-то пастухи, приспособившиеся к житью на болотах.

Везде есть местные нещи, но нещные буны потому и избегают культуры, что никаких законов взаимодействия в нашем обществе не признают. Как их удержать в узде? Платить, платить и платить. Что удорожает эксплуатацию счастливого стада. Можно пойти другим путём – придать к стаду счастливых коров не менее счастливых пастухов, гибридизированных по той же технологии. Мысль толковая, но у куклы, лежащей в больнице, не боящейся комаров, сознания нет никакого и пастушкой она работать не может  потому что рефлексов её нервной системы хватает только на поддержание родовой физиологической связности.

Зачем пастуха, доярку или фермера лепить в виде человека, если уж на то пошло, что отпущенным в леса лосям, разнообразым уткам и нагуливающим мех бобрам нужны какие-то послушные и дешёвые обихаживатели? Форма человеческая не совершенна для обитания владельца этой формы в дикой природе. Питание, метаболизм людей требует приготовления пищи на огне... Если уж заниматься приспособительной гибридизацией, чем и занимались по легендам древние хуни их магическими методами, то для заповедников мошки лучше всего подходит в работники какое-нибудь интеллектализуемое земноводное. Если же непривлекательность для живоглотной мошки найденных нами или предоставленных нам неким доброхотом живых кукол; найденных в прилегающей к нашей цивилизации природе, аффектно для их целевого обустройства, то цель их появления и приспобленности для выживания в каких-то условиях, отличных от смежной с нами природы, состоит чём-то другом.

* * *
Очевидно для найденных нами экземпляров только одно – они не являются итогом изменения тел социализованных граждан нашей современной цивилизации, но выращены, или восставновленны, или были  законсервированны во времена до-имплатационного снабжения в каких-то условиях и интернатах. Инкубаторное происхождение найденных нами экземпляров «цивилизации тотально-беспамятных» предполгает существование где-то в окружении, охватывающем те области, где мы их нашли, интерната-питомника, или нескольких, где таких «тотально-беспамятных» выращивают.

Содержание питомника-интерната для живущих кукол, находящихся в сознании или тренирующихся без его участия требует помещений, закрытости от посещений, медицинского сопровождения и охранных структур.

Возможно ли, что в этом питомнике выращивают кого-то с памятью, а событиную память перед выкладыванием на природу вычищают настолько, что в ней не остаётся никаких знаков, воспоминаний?

Вероятно, что такая чистка мозга для кого-то возможна – нет пределов фининсируемых возможностей нашей науки, никому до конца не известной, но так обработанный мозг становится дисфункционален для самоподдержания жизни в кукле. Животное с автономной нервной системой, настолько вычищенной от наслоений и знаков признания полезности бытовых раздражителей может существовать только в тепличных условиях, создаваемых этому животному какой-то заботящейся о его живости коммунальной, управляемой законами структурой. Кукла Давема может жить только в больнице. Предположим, что кто-то подкинувший куклу, испытывает разумность и социализованность давемцев как статусного сообщества. На какой период жизни под аппаратами расчитан этот тестирующий подарочек? Что если - на вечный?...

Теранг всё это обдумывал и раньше.
Сейчас же ему обещали рассказать мнение собрания.

- Пациентка пока ваша, бессмысленная, непонятна её происхождением и назначением, но что в ней представляет опасность для Рут-Давема?

- Ошибочное опознание, ожидание поведения, свойственного, по внешности, гражданину Королевств, но не присущее модели по вложениям.   
- Это что – серьёзно?

- Что вас удивляет? Превентивная защита - лучшая защита. Странно видеть такое непонимание опасности ошибки идентификации от офицера третьего управления - службы, занимающей превентивной защитой устойчивости всего общества государства от угроз, происходящих от расовых и психологических причин. По вашему разумению стоит подождать последствий внедрения этих существ в наше окружение, чем подумать и предупредить опасность столкновения с ними, полными сил и умеющими приспосабливаться?

- У той «модели», которую я вижу здесь нет способности чему-то выучиться. Нечем учиться.

- Вот и не стоит ждать пока такие способности появятся. Или появится модель, в которой можно эти способности инициировать.

- И что предлагается делать службой безопасности САО с подобными, в какой-то степени, человекоподобными моделями, каже они ещё где-то найдутся поблизости от аграрных комплексов?

Назначением моделей обеспокоенные... А назначение граждан Королевств, рождённых известным путём, собеседнику точно известно? Все ли граждане Королевств согласятся с тем назначением, которое им приписывает собеседник Теранга? Комариный бог Зунжал, возможно, считает что назначение всех теплокровных, включая человека - кормить потомство его детей. Почему обязательно полагать, что назначение «куклы» и ей подобных полевых находок, прикопанных сразу успевшими могильщиками и Терангом не виденных, вредоносно? С поведением, не свойственным рождённым от матерей гражданам Королевств тоже всё неоднозначно...

- Без вживлённых идентификаторов – умертвлять на месте обнаружения. Не переправлять в больницу, не заниматься ими как людьми. Обращаться как с природным феноменом – оставлять природе.

Что-то подобное Теранг предполагал. И значительной частью своего соображения был согласен с таким кардинальным прерыванием контактов людей с устройствами, внешне слишком похожими на людей, но от которых «непонятно чего ожидать». Но в таком подходе крылись технические сложности. Одну из которых он и озвучил:   
- А если это «слишком похожее на человека существо» - с идентификаторами?

Минутная заминка.
- Тогда оно - гражданин Королевств и имеет право на медицинскую заботу о нём.

-  И не важно каким способом это существо было рождено? В какой культуре оно воспитано? От гражданина Королевств другому гражданину всегда понятно чего ожидать, в любых обоюдных ситуациях?

Помесь Тагли с его портальной механикой задумалась. Теранг ждал.

- Для граждан Королевств необходимо ввести идентификаторы их рождённости женщинами Королевств и добавить идентификатор сочетания допустимых реакций, способов конвенционального поведения.

Теранг согласился с тем, что если у каждого на лбу будет подробно написано, чего от него можно ожидать, то риск получения неожиданных реакций от встречных-поперечных сводится к нулю. Конечно, у большинства человеческих типов Королевств на лбу уже и написано, чего от них можно ожидать. Проблемы тут в том, что не все граждане Королевств грамотны в физиогномике и вторая сложность общения с незнакомцами заключается в том, что не все граждане Королевств по происхождению - денеми, у которых на лбах написаны их способности понятными буквами. В Королевствах полно помесей, у которых на лбах написаны не буквы, а трудно расшифровыемые иероглифы. Пока ты их расшифровываешь, тебя уже пережёвывают.

- Значит, ту часть граждан Королевств, у которых на лбах проявляются только иероглифы надо из общающихся с теми, у которых ясно читаемыми буквами написано, убрать. И утвердить две системы письменности.

- А если там написано в сложной письменной технике? Сколько систем допустимой налобной письменности утверждать?

Вы же сами понимаете, сказал Тагли-с-молоточками, что чем сложнее техника, тем быстрее она ломается, становится неуправляемой и неспособной к конвенциональному общению. Чем сложнее письменный рисунок на лбу гражданина, тем быстрее носитель этой сложности должен быть удалён из общины, желающей себе добра не быть съеденными, благополучия в общении и слаженности в труде. 

- И кому же поручить решать, какие иероглифы, написанные на лбах у граждан сложны для прочтения, а какие - просты?

- Тупейшим. – ответил станок Тагли. – Самым безграмотным. Как чего непонятного на лбу нашкрябано – вон из города!

От такого элементарного способа формирования общества из исключительно читаемых во всех их чертах граждан, у которых на лбу написано всё, чего от них можно ожидать в любых обстоятельствах - от рождения до смерти - Теранга разобрало. Он засмеялся, затрясся от этого смеха и проснулся.

- Мда... - протянул згапар, возвышающийся около столика напротив лифта. - Скорость перехода, у вас, конечно, для людей знатная. Вас, случайно, не в дикой природе нашли?

- Меня нашли в техникуме, говорят. - ответил Теранг, имея в виду экзаменаторов Третьего и свои служебные обязанности, отряхиваясь ото сна и поднимась из кресла. - Так на чём вы остановились?

- На том же, с чем вы сейчас пришли. На роботах. Собрание предполагает, что где-то рядом выращивают инкубатор заразных болезней, на моделях, подобной этой. Болезней, передающихся разными путями. Не обязательно в Тол-Нушкеме. Какие-нибудь другие... Конкуренты.

- У хозяйства для выращивания сатадных куялтов в этой части Сембура есть конкуренты? 

Згапар вздохнул.

- Вы не представляете, капитан, сколько склок, заговоров и жадности в наших вольных местах...

- Пожалуй, уже представляю. - Теранг никогда не переставал удивляться находчивости человечества в способах закапывания конкурентов. - И что же? Умертвить?

- Конкурентов хозяйства? - уточнил цели згапар.

- Образец. - остудил его порыв Теранг. - Внизу, в светлой каморе лежащий.

* * *
Инициировать проверку Тол-Нушкема или любого другого конкурента Рут-Давема на подпольное производство клонов по одному эпизоду нереально, озвучил своё соображение, отправляясь в лифт и прощаясь с магом, когент Теранг. Хоть через САО, хоть через любые другие надзорные органы. Згапар согласился.

Эксперт по человеческим формам, дефтер Наулишке, выведенный «потолковать» на ночную прогулку вдоль улицы из-под обоизы дома Мешпуров - нет.

- Я слышал, были и другие эпизоды с подобными моделями. - возразил доктор.

- И от кого вы об этих других эпизодах слышали? - Терангу было жаль себя в подозрении, что его послали таскать «портативный» полисеж на себе в Давем только потому что начальство решило сэкономить на организации спецтранспорта. Утечка материалов, собираемых третьим, смотрелась причиной, более уважающей целого столичного капитана Управления, отправленного раскатывать по бронзянкам разной степени комфортности и погружености в болота Сембура.

- От коллег. - никого не «сдал» Мессуди.

- Информированные у вас коллеги.

«Наверное, мы отбрасываем тени вверх», явилась Терангу мысль. Светились на этой улице персиковым бордюрные камни дашполита, в которые были вставлены ячейки для люминисцентных бактерий. Самая активность уличных светляков приходилась на полночь. Никакого нарушения оберегаемого ревнивыми хуни экологического стасиса.
Мессуди, отбрасывающий тень на небо, промолчал.

-  Что скажете о таком способе выращивания органов для пересадки? Это продуктивно? - прямо задал вопрос специалисту по органам капитан.

- Или да, или нет. - Мессуди не особо удивился вопросу. - Зависит от того, насколько тренируемы эти органы на стрессы и насколько дёшево выращивать такие модели по сравнению с баночным методом. Хотя это было бы прорывно. - похвалил он неведомых фабрикантов.

- Может стоит проверить нашу куклу на потраченность органов? Что-то же на ней проверяли, тренировали? До того как отдали призаборным лопухам.

Рассказывать о содержании ярких образов, застрявших в Бримбелде, Теранг не стал.

- Можно. Но требует времени. Надо проводить тесты, обязателен томограф, вероятно - рентгеноскопия, проверка состояния отдельных органов... Вливать разное, менять физрасстворы, брать пробы, отправлять в лабораторию... Желательно не в больнице, а в каком-нибудь институте. На каком-то этапе модель, вероятно, сломается. - С долей пессимистического реализма описал перспективы проверок на выживаемость отдельных узлов куклы доктор.
- Регенерация у неё если и повышенная, то незначительно? - утвердительно заметил Теранг.

- Тут важен возраст. Пробный митоз у неё не на её видимый возраст. На детский. Всего лишь. А чтобы серьёзно... 
Нужен институт, понял Теранг.

- И ваши коллеги где-то слышали, что таких образцов для разносторонних исследований много. Что-то мои коллеги, с их источниками информации, об этих образцах не слыхали.

Не рассказывать же было об одиноком парне с Тонкого...

- Говорят. - пожал плечами Мессуди. - Бунами леса полонятся. 

- Ладно уж, Мессуди, пойдёмте спать. Утро вечера, завтра ещё обратно ехать. Хотел я на Протоку глянуть, да не успеем.

- Каналов никогда не видели? - удивился доктор, заходя в калитку. - С нашей стороны - поля, с жёлтой стороны - поля. Посредине баржи.

- Паромы, мне говороили. Для моста тут как-то не место, топко...

- Паромы, ага. - подтвердил Мессуди. - Вам бы стоило увидеть самому, вы правы. Там воды ни видимо, один наплав.     

* * *
Мы будем кормить это тело, этот мозг с амнезией, мы будем его испытывать, тормошить на стендах, может быть, случайно, уморим. Если мы его уморим, некто, проводящий эксперименты с нашей государственно-исследовательской рефлексией, вероятно, подкинет нам ещё одно такое же беспамятное тело. Возьмёт там, где этот экспериментатор их выращивает, загрузит с спускаемую гондолу очередного Бримбелда, заинтересованного в подсиживании соседей, довезёт до какого-нибудь парка и подарит гуляющим... И будет наблюдать за нашей реакцией.

Мы опять найдём его, поднимем, со всеми предосторожностями, перенесём в лаборатории, начнём изучать... Мы экспериментируем с телами, владелец дирижаблей экспериментирует с нами. Мы хотим выяснить то, откуда берутся эти тела кукол, нас раздражающих и что означает их пустая память, для чего эти куклы предназначены. Он, приносящий кукол, чего хочет? Предположим, что маг прав и что вопрос предназначения кукол решён так, что куклы и предназначены для того, чтобы мы о них, в какой-то мере, заботились.
Опустошённая память у кукол? Наверное, эта опустошёность - результат достаточно дешёвой технологии для того, кто их выращивает. Работает «на субъекте» эта амнезия в качестве приманки, заставляющей нас проводить с подобными, по нашему разумению, субъектами, выстраивающимися в серию, эксперименты. Куклы эти здоровенькие, комарьё их не кусает. Нам это кажется полезным. Если хуни создавали людей кусаемыми, то это же древние хуни, у которых было сознание божественное, нам, ущербным, не понятное.

Остаётся один полностью непроясненный вопрос: где этих кукол выращивают? Если понять то, где их выращивают, то попутно может разъяснится и вопрос какой автор иследования нас этим занимается. Географическая разнесённость обоих известных нам подобных находок кукол показывает, что у нашего неизвестного партнёра есть способ доставлять тела по всем Королевствам, избегая проверок таможней, службами маркировки грузоперевозок, радарного обнаружения его грузовах воздушных судов. Или он их шлёт в посылках. Как-то же он эти посылки обязан регистрировать. Но не закопанных тел, сходных по качествам свидетельств, пока только два. Одно из которых уже совсем не тело. 

У экспериментирующего на нас должен быть набор этих беспамятных тел, вырощенных им загодя, содержащихся в каких-то условиях, максимально приближённых к естественным. Может быть тела эти заморожены, может быть - нет, но главное, что для этих тел требуется, для поддержания их в оживлённости это питание, тренировки мускулатуры и непроверяемость его колонии для наших контролирующих органов. Колония беспамятных может находиться за границами Королевств, но может и внутри страны, в областях, закрытых от государственного регистрирования. В ОК такие места есть в избилии и это «заповедники» хуни, где можно легко создать условия выращивания кого угодно, потребляющие какое-то количество энергии и абсолютно непроверяемые коммиссиями без дипломатического согласования. Пролётать над своими заповедниками на низкой высоте хуни разрешают как раз дирижаблям на электротяге, не считая планеров и полностью электрическим коптерам. Последним – с ограничениями. Никакой просветки радарными методами своих заповедников они тоже не дозволяют.

При выводе дирижабля, снабжённого ВВД, выше облачного слоя наши локаторы его вылавливают только случайно и нечётко. Про магические средства обнаружения аэростатов я знаю недостаточно, но смею предположить, что эти средства, не настроенные специально на обнаружение воздушных целей без человеческого насыщения, тоже не дадут точной фиксации прохождения по какой-либо траектории воздушного судна. В этом регионе заповедников хуни много, в регионе Тонкого – мало, если не считать, что их там нет вовсе, но статичный облачный слой там не высотной насыщенности. Дальность выбрасывания куклы от неизвестного нам воспитательного заповедника хуни, по маршруту дирижабля настолько же достижим как здесь, так и там. Полной радиолокационной «подсветки» воздушного пространства в Королевствах нет, равно как и какой-либо иной полной. Проскользнуть в слое неуверенной фиксации целей можно даже не сильно напрягаясь.

Наверное, пока неизвестные стратегические цели того, экспериментирующего с нами, достойны вложения его средств в разведывание маршрутов, избегающих обнаружения его воздушных судов, которое способно настолько растревожить наших синоптиков, что они начнут эти дирижабли пытаться сбивать - как транспортные аппараты неидентифицируемой принадлежности - достойно этого вложения.

Значит некто, управляющий своими дирижаблями дальнего радиуса лёта может шнырять в высоком небе над Королевствами ещё долго. Если такова моя рабочая версия, то для обнаружения питомника «подарочных кукол» можно попытаться инициировать проверку всех заповедников хуни. Очень дорогостоящий проект для государства, чреватый осложнениями отношений с Конфедерацией. Другой подход, устанавливающий предположительные трассы полётов - озадачить синоптиков и военную авиацию. Не менее дорогостоящее и длительное для исполнения предприятие.

Третий вариант: попытаться провести закон о постановке на учёт всех аэростатов, эксплуатирующиеся в заповедниках хуни с отслеживанием их грузоподъёмности и маршрутов. Совсем плохо. Вырастить воздушную рыбу в форме хоть небесного кракена, хоть реактивного лайнера «из подручных материалов» в манорах хуни граздо проще, чем эту оболочку хотя бы найти, что опять приводит к необходимости «инспекций» по заповедникам - «смотри пункт первый». 
* * *
Приставы из Кейлева прибыли с первым утренним. Вид у них был с утра утомлённым. Очевидно, постоялый двор ближайшего Гераша не оправдал их желаний комфортности в ожидании сигнала о восстановлении путей. С приставами был фельдшер, напоминающий бочонок для пива всем, в том числе запахом. Наверное,  приставам было завидно глядеть на этого индивидуалиста, ибо они коротать время в поезде, прикладываясь к продуктам брожения призадачных прав не имели. С собой приставы, как и ожидалось, привезли в покои администрации Давема «гроб на колёсиках», напоминающий батискаф с тёмнокрасной полоской вдоль корпуса. Двигалось это устройство перемещения ценных тел сервомоторами, гудевшими как пчёлы, соображающие, как им из узлов батискафа выбраться и пошнырять по лобби.

Не теряя времени троица проследовала в больничное отделение, в зал регистрации. Здесь их уже поджидал Теранг. Представившись по форме, он поинтересовался о цели прибытия команды. Команда эту цель обозначила: забрать в целости из, упаковать в и сопроводить до.

- Увы вам. - огорошил прибывших Теранг. - Пациентка останется здесь, в Давеме.

- Но мы должны... – Приставы переглянулись. – У нас ордер на получение груза и доставку его в стационар столицы округа.

- С этого момента вы не должны эту пациентку никуда доставлять. Я отменяю выдачу предписанного груза в ведение головного отделения 4-го Управления госпиталем поселения Давем для транспортировки груза, обозначенного в вашей накладной, а именно: неидентифицируемой пациентки данного госпиталя в столицу федерального округа Сембур, город Кейлев, административным ресурсом старшинства, опирающимся на право вето верхней ступени. – напомнил приставам дейн Парваф закон Королевств от середины позапрошлого века. – Вы вправе обжаловать моё решение в любой судебной инстанции. Мои служебные данные в вашем распоряжении. – И он выложил на стойку перед парой приставов свою «конторскую» визитку.

Один из приставов взял визитку, посмотрел, что там написано и упрятал её в карман куртки. Второй пристав краем глаза глянул на визитку и пожал плечами. Выражение лиц курьеров было слегка обалдевшим, вперемешку с накрывшей обоих задумчивостью – закон «старшинства ступеней» был одним из тех актов взаимоотношений отделов, о которых вспоминают историки правоохранительных органов в ведомственных музеях. В законе о «вето по старшинству» было обозначено, что представитель более «короткой» ступени от трона, носящий офицерское звание, вправе отменять указания, полученные офицерами почти любого уровня нижестощих ступеней.

- В таком случае, укажите по форме. – Пристав, взявший визитку, опять открыл папку с документами и положил на стойку регистратуры карту транзитов опекаемого груза. – И соедините меня с четвёртым главным управлением Кейлева. – обратился он к старшей по смене, с некоторым любопытством прислушивавшуюся к необычному обмену репликами.   

- Но позвольте!... – решил вклиниться недопущенный к телу пухленький фельдшер из Кейлева. – Вы же не можете оспорить требование надлежащего присмотра за пациенткой, который невозможно осуществлять в данном провинциальном учереждении... – Он хотел продолжать, но Теранг остановил его: ещё вписывать мелкими буковками три статьи законов, относящихся как к административному, так и к процессуальному праву.

- Могу оспорить. И тут вашей несостоявшейся пациентке будет тепло и уютно. Нормальный тут госпиталь, чистый воздух, питание и здоровая энергетика. – Нагрузив фельдшера этой рекламой давемской больницы он невежливо отвернулся от него и целиком занялся бланком. 

* * *